Чтение онлайн

Спустя неделю после дня рождения Антона я узнала о себе одну новую вещь.

Я узнала, что мнеочень не нравится, когда мужчина делает ровно то, что обещал.

Артём былневыносим в своём терпении. Он сказал «я подожду». Он ждал. Он ждал так старательно, что у меня внутри потихоньку начало работать обратное чувство — я хотела, чтобы он сорвался. Я хотела, чтобы он зашёл в мой кабинет и сказал что-нибудь жёсткое. Я хотела, чтобы он зажал меня в каком-нибудь коридоре. Я хотела — самое страшное — чтобы онперестал быть джентльменом , и я могла бы на него за это разозлиться, и эта злость

Артём этого не сделал.

Артём очень профессионально приходил в мой кабинет раз в день. Спрашивал по работе. Получал ответ. Уходил. Иногда он на полсекунды дольше задерживал взгляд на моих губах, и в эту полсекунды я очень-очень внятно видела, что онпомнит и пятницу, и понедельник, и красное платье, и моё «тогда сделай».

Но он ничего не делал.

Он держал слово.

Я не знала, как мне с этим жить.

В четверг Кирилл случайно вошёл ко мне в кабинет.

У Кирилла нет случайно. Кирилл всегда заходит специально. Я в эту неделю это особенно остро понимала, потому что Кирилл за неё подходил ко мнеодиннадцать раз. Из них — по работе — два. Из них с одним и тем же вопросом про Еву — девять. Ева ему до сих пор не отвечала. Кирилл не сдавался.

— Полина.

— Кирилл, я тебе фамилию её не скажу.

— Полина, я сегодня не про неё. Я сегодня про тебя.

Я подняла глаза от ноутбука.

— Что про меня?

— Полина. У тебя на лице последнюю неделю написано«я хочу его укусить» . Я не уверен — это в хорошем смысле или в плохом.

— Кирилл.

— Полина, я не пытаюсь тебя дразнить. Я пытаюсь понять, как нам с Игорем тебе помочь.

— Кирилл, вам с Игорем не надо мне помогать.

— Полина, нам надо. Артём ходит по офису какровный мраморный столб . У него — лицо, у которого нет ни одного выражения. Это лицо человека, который держит все эмоции внутри ценой собственного здоровья. Игорь говорит, что у Артёма есть ровно три дня до того, как у него взорвутся почки.

— Игорь так не говорил.

— Игорь сказал «надо думать». Это, по нашей с Игорем системе общения, эквивалент сложного объяснения.

Я закрыла ноутбук.

— Кирилл.

— Что.

— Что мне делать?

— Полина, это твой вопрос. Не мой. Я тебе могу сказать одно — у Артёма терпение бесконечное, но эмоциональный ресурс конечный. Если ты будешь молчать долго, ты получишь его обратноочень закрытым. Если ты сделаешь шаг — у тебя есть шанс получить его открытым. Это не наука. Это опыт.

— Кирилл.

— Полина.

— Спасибо.

— Не за что. Полина, последний вопрос.

— Кирилл, нет.

— Полина, я даже не спросил.

— Ева тебе не ответит.

— Полина, ты для подруги — лучший друг. Я тебя ненавижу. Иди.

Дима зашёл ко мне следом.

— Полина. Новость.

— Хорошая или плохая.

— Полина, у меня уже три месяца только одного типа новости.

— Слушаю.

— Завтра в шесть утра ты едешь в Питер.

— На чьей машине?

— На своей.

— И зачем?

— У питерского филиала нашего клиента застряло одно очень важное предложение. Они хотят, чтобы кто-то

— Хорошо.

— И — Дима очень внимательно посмотрел в пол — Артём едет с тобой.

Я подняла брови.

— Дима.

— Полина, я знаю.

— Дима. Что я только что услышала.

— Артём едет с тобой. На твоей машине. Завтра в шесть утра. В Питер. На один день. С возвращением вечером.

— Дима, зачем Артёму ехать со мной?

— Полина, я сегодня не задаю боссам таких вопросов. У меня выходные впереди, я планирую выжить до них.

— Дима, тызнаешь , зачем он едет.

— Полина, я не знаю. Я подозреваю. Я не разделяю свои подозрения с участниками подозрений. Это моё профессиональное правило.

Я смотрела на Диму.

Дима смотрел в пол.

Соня в углу — очень тихо сказала, не поднимая головы:

— Полина.

— Да, Соня.

— Я бы поехала.

— Я знаю, Соня.

— И ещё одно.

— Что.

— Полина, наденьте что-то удобное. Шесть часов в машине — это не два.

Я уставилась на Соню.

Соня в эту секунду выглядела ровно так же, как обычно — с косичками, в очках, в коричневом джемпере. Но у меня было ощущение, что эта моя двадцатитрёхлетняя стажёрка в эту секунду знает о моей жизни больше, чем я сама.

В пятницу в шесть утра я подъехала к офису.

Артём ждал у своего RS7. В чёрном пальто. С чёрным дорожным портфелем. С двумя стаканами кофе.

Я припарковалась рядом.

Артём подошёл к моей машине.

Артём очень спокойно открыл дверь моей машины. Артём очень спокойно поставил стакан кофе в подстаканник передо мной.

— Доброе утро, Полина.

— Доброе утро.

Я взяла стакан. Я попробовала кофе.

Это былмой кофе. Латте без сиропа, две дольки кардамона, овсяное молоко, температура — горячая, но не обжигающая. Артём не спрашивал у меня раньше, какой я пью кофе. Артём, видимо, сам узнал.

Я очень спокойно отпила.

Я очень спокойно подумала про себя одну вещь:

Полина, ты совершеннопропала .

Это была самаячестная мысль за всю последнюю неделю.

Я выехала из города.

Артём сел справа. Артём пристегнулся. Артём — что было новостью — на этот раз не потянул за ремень, проверяя. На этот раз он мне доверял уже без проверки.

Мы выехали на трассу.

Я включила музыку.

На минимуме. Не как обычно. Я была на него зла, и моя злость выражалась в громкости моих басов — мои басы сейчас были на четвёрке из десяти.

Я ехала.

Я ехалабыстро .

Я ехала так, как женщина едет, когда у неё внутри сорок шесть нерешённых вопросов, и эти вопросы все одновременно требуют ответа.

Артём молчал.

Артём смотрел вперёд.

Артём — я видела периферическим зрением — иногда поглядывал на мои руки на руле, и в его серых глазах в эти моменты было что-то очень спокойное и очень мужское.

Через сорок минут я обогнала фуру.

Через час — две машины подряд.

Через час двадцать — у меня уже хотелось его убить, потому что он молчал, и я ехала с годовым запасом злости в крови.