Чтение онлайн

— Договорились. Как обычно, буду ждать.

Я машинально прислонила пальцы к чашке горячего кофе, но тепло не проникало внутрь. Мне почему-то стало холодно, будто ледяной сквозняк пробрался под кожу и зазнобил до костей. По спине пробежал неприятный озноб.

— Хм, а знаешь что, — вдруг оживилась она, и в её глазах появился странный, почти хищный блеск, от которого у меня внутри всё сжалось. — Мне сейчас пора убегать. Давай встретимся вечером, в ресторане «Монро», и я всё расскажу, — она резко встала, подхватила сумку и направилась к выходу, даже не дав мне возмутиться.

Я

осталась сидеть, словно оплёванная. Такого отношения от родной матери я точно не ожидала. В голове ещё жила наивная надежда. Я почему-то представляла её раскаяние, тихие извинения, может, даже слёзы. Но вместо этого — холодный расчёт, спешка и полное пренебрежение.

Чтобы совсем не раскисать, я дрожащими пальцами набрала номер подруги. Когда я рассказывала о встрече с матерью, вываливала на неё всю горечь, обиду и растерянность, она слушала молча, и от этого становилось легче. Хоть кто-то меня услышал, понял, посочувствовал. Дыхание выровнялось, а ком в горле начал рассасываться.

И всё же мать так и не ответила на мой вопрос. Только ради этого я встречусь с ней снова. Наплюю на свою гордость, на боль, на унижение. Я хочу знать правду — до конца. Хочу понять, насколько она эгоистична, чтобы раз и навсегда вычеркнуть родителей из своей жизни. Обоих.

Лера

Красивый город раскинулся передо мной — солнечный, дышащий спокойствием. Широкие улицы залиты мягким золотистым светом, асфальт чуть блестит после недавнего дождя.

По сторонам — новостройки с зеркальными фасадами, а кое-где — старинные здания, бережно отреставрированные. И главное — чисто. Даже урны выглядят ухоженными.

Прогуливаюсь вдоль витрин, скользя взглядом по нарядам манекенов и отражениям прохожих. В стекле мелькает мой силуэт — я останавливаюсь, вглядываюсь.

Вроде не уродка: черты лица ровные, взгляд живой, осанка прямая. Без физических и умственных отклонений, так почему же мне так не везёт?

Пока иду, копаюсь в себе, будто перебираю вещи в старом ящике. Поднимаю все свои внутренние качества на поверхность.

Плюсов много: я умею слушать, находить слова поддержки, вижу красоту в мелочах, не боюсь работы. Но и минусы есть.

Самые огромные — я боюсь мужчин. Этот страх сидит где-то под рёбрами. И ещё — не умею разбираться в людях.

Довериться кому-то для меня — всё равно что шагнуть в пропасть с завязанными глазами. Да, есть подруга, но и её я не пускаю слишком далеко. Держу на расстоянии вытянутой руки, за невидимой чертой. Например, не говорю о своём прошлом. Зачем? Поплакаться в жилетку? Для этого у меня есть подушка — мягкая, прохладная на ощупь, хранящая только мои секреты. Она не предаст и не сделает больно. Её молчание — единственное, чему я могу доверять без остатка.

В номере я привела себя в порядок. Нацепила длинное, чёрное платье на бретельках. Волосы слегка завила: локоны послушно легли волнами, игриво касаясь плеч. Нанесла вечерний макияж — чёрные стрелки на веки, чёрная тушь и красная помада. Яркий контраст заставил глаза сверкнуть по-новому: в зеркале отразилась

не просто я, а женщина, готовая к битве.

Так пусть мать посмотрит на меня и пожалеет о своём поступке. Пусть увидит, что её поступок не сломал меня, а лишь закалил.

Но даже тогда я не прощу. Утереть нос и узнать правду будет достаточно. Мысль пульсирует в висках, придавая сил.

В «Монро» я зашла с высокоподнятой головой, чувствуя, как взгляды окружающих скользят по мне — оценивающе, завистливо, заинтересованно.

Меня проводили к столику, и я села, расправив складки платья. Мать, конечно же, опаздывала — предсказуемо, до раздражения.

Разглядываю пафосно разодетых людей: дамы в сверкающих платьях, мужчины в безупречных костюмах. Наблюдаю за их ужимками. За тем, как они смеются, перешёптываются, бросают косые взгляды. В который раз поражалась пафосу светского общества: всё напоказ, всё для эффекта.

Через столик от меня сидит мужчина лет сорока и очень внимательно наблюдает за мной.

Взгляд хищника вызывает липкие мурашки. Я невольно поежилась, но заставила себя не отводить глаз.

Его взгляд был тяжёлый, изучающий, будто он пытается прочесть меня, как открытую книгу.

Машинально сравнила его с Назаром. Странно, но Назар сейчас мне кажется намного приятнее, чем обычно. Я даже слегка соскучилась по его мужской энергетике — той чёткой уверенности, что всегда исходит от него.

— Я могу к вам присоединиться? — слышу рядом и вздрагиваю, понимая, что задумалась, забыв о том, где нахожусь.

Голос низкий, бархатистый — такой же опасный, как и взгляд его обладателя.

— Нет, я не одна, — ответила на автомате, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Внутри всё сжимается, но я выпрямляюсь ещё сильнее, демонстрируя холодную решимость.

— Привет, дорогая, — прохладные губы коснулись щеки, а запыхавшийся женский голос напомнил материнский.

В нём слышится оживлённость, будто она только что пробежала несколько кварталов, спеша на эту встречу.

— Оу, Виктор Павлович! — удивилась она мужчине, стоящему рядом со столиком. Его массивная фигура в дорогом тёмно-сером костюме словно заполняет всё пространство вокруг. — Что же вы стоите, присаживайтесь, — командует она, а в её голосе звучат непривычно льстивые нотки. — Не думала, что увижу вас здесь, — распинается перед ним мать. — Знакомься, моя дочь Ксюша. Это Виктор Павлович, между прочим, владелец крупных заводов в нашем городе, — представляет нас друг другу, словно сводница, с явным намерением произвести впечатление.

Поднимаю глаза на мужчину. Он пожирает меня взглядом, не стесняясь никого. От его тяжёлого, оценивающего взгляда по спине пробегает неприятный холодок, а ладони невольно потеют.

Мать присаживается напротив меня, а Виктор — рядом, слишком близко. Я двигаюсь в сторону, но пространство будто сузилось, стало душным и неуютным.

— Ты ещё ничего не заказала? — вопросительно посмотрела на меня мать, приподняв идеально выщипанную бровь.

Я покачала головой, понимая, что разговор в такой компании не состоится — по крайней мере, тот, который мне нужен.