Чтение онлайн

Я посмотрел на Леру. Она улыбнулась — впервые за этот кошмарный день. И в этот момент я понял: что бы ни случилось дальше, мы справимся. Вместе.

Лера

В пустом номере становится не по себе — тишина давит на виски, будто кто-то невидимый дышит в затылок. Воздух кажется густым и затхлым, будто пропитанным старыми страхами.

Пытаюсь не думать о том, как поступила женщина, которой даже матерью назвать язык не поворачивается.

В голове не укладывается, как можно продать

собственную дочь. Пусть она не растила меня, но она же рожала…

Перед глазами вспыхивает картина последних минут в ресторане. Внутри всё скручивается узлом от боли и обиды, к горлу подступает горький комок.

Назар с Матвеем уехали — их шаги за дверью стихли, оставив после себя лишь гулкое эхо. Я осталась с этими мыслями, одна на один с клубящимся в груди отчаянием.

Надо было поехать с ними. Хотя нет… Правильно, что Назар оставил меня в безопасном месте.

Я больше не хочу ни знать, ни видеть эту женщину. Да и вопросов больше не осталось. Она просто тварь — лучшего названия она не достойна. Каждое воспоминание о ней, как нечто липкое и отвратительное.

Неужели отец боялся, что я стану такой, как она? А ведь именно из-за нашего родства он держал меня в клетке… Теперь всё встало на свои места.

И отец, и мать — они стоят друг друга. Больше нет никаких иллюзий. Я всё поняла, приняла и переварила. В груди вместо боли — тяжёлая пустота, будто выжженное поле после пожара. Где-то глубоко внутри что-то надломилось, но вместе с тем появилось странное, горькое облегчение. Всё кончено.

Не успела хоть как-то прийти в себя, как дверь в номер с грохотом распахнулась, а на пороге стояла женщина, которая меня родила.

Всё спокойствие улетучивается. Я знаю, она не оставит меня в живых. Свидетелей всегда убирают.

За её спиной маячил бугай под два метра ростом: широкие плечи, кулаки размером с мою голову, взгляд холодный и бездушный, будто у машины для убийств.

Я соскочила с дивана, отпрянула к стене, судорожно огляделась по сторонам в поисках спасения, но бежать было некуда.

Балкон — единственный выход, но пятый этаж… От одной мысли о нём внутри всё сжималось, ладони вспотели, а в висках застучала кровь.

На её лице читалась месть. Яркая, безудержная злость, вызывающая животную панику — такую, что перехватывает дыхание и сводит мышцы.

Она шагнула вперёд, каблуки громко стучали по полу, будто отсчитывая последние секунды моей жизни. Каждый удар отдавался в ушах, как удары молота.

Воздух в комнате будто сгустился, стал тяжёлым и душным, почти осязаемым. Я чувствовала, как дрожат колени, а пальцы, вцепившиеся в край занавески, побелели от напряжения. В горле пересохло, и я с трудом сглотнула, пытаясь унять дрожь.

Я понимала: спасения не будет. Назар с Матвеем уехали, и я осталась один на один с этим монстром.

Тишина, нарушенная лишь мерным стуком каблуков, давила на уши, усиливая ощущение безысходности.

— Ты думала, что подставишь меня и тебе за это ничего не будет?! — зашипела она, как змея, медленно приближаясь. Её голос, шипящий и ядовитый, будто обжёг кожу. — Тварь неблагодарная! Скажи спасибо, что я не вытравила тебя из своего живота, но сейчас не упущу такого удовольствия!

Её

глаза сверкнули нечеловеческим, звериным блеском. Я отступила ещё на шаг, пока не упёрлась спиной в холодную шершавую стену. Казалось, ещё мгновение — и я просто рассыплюсь на тысячи осколков.

Я попятилась к окну. Дыхание сбилось, в ушах застучала кровь — громкий, ритмичный гул, перекрывающий все остальные звуки.

Бугай, стоящий за матерью, сделал шаг вперёд, затем ещё один — неторопливо, уверенно, словно хищник, загнавший добычу в угол.

Не думая, я рванула к балкону, с треском дёрнула стеклянную дверь на себя и захлопнула её за собой, на секунду опередив его. Дрожащими руками повернула замок — хлипкая преграда, но хоть какая-то. Металл под пальцами был ледяным, а механизм щёлкнул так тихо, что мне показалось: этого звука недостаточно, чтобы остановить того, кто за дверью.

Посмотрела вниз с балкона — голова пошла кругом, желудок сжался, а в висках запульсировало. Пятый этаж станет для меня губительным. Асфальт внизу казался чёрным и твёрдым, как камень, — бездушная, безжалостная поверхность, готовая принять любое падение.

Ветер трепал волосы, бросал их в лицо, лез в глаза, будто шептал: «Прыгай или умри».

Страх пронзил меня с ног до головы — не просто страх, а первобытный ужас, парализующий, всепоглощающий. Острые иглы пробежали по всему телу, кожу покалывало, будто тысячи мелких разрядов тока. Сердце, будто в тисках, замирало от мысли о смерти, а затем билось так часто, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Как в страшном анекдоте: мать меня породила — она же и убьёт. В этой мысли было что-то иррациональное, от чего внутри всё сжималось ещё сильнее — смесь отчаяния, неверия и дикой, животной жажды выжить.

Бугай с размаху ударил плечом в стекло. Раздался оглушительный треск, похожий на раскат грома, — осколки полетели во все стороны, некоторые впились в кожу, оставляя тонкие струйки крови.

Он просунул руку сквозь рваную дыру, нащупал замок — пальцы скользнули по холодному металлу, — дёрнул…

Дверь распахнулась с протяжным скрипом, будто протестуя против вторжения.

Мучительно страшно, когда неоткуда ждать спасения. Когда жизнь висит на волоске, а выбирать не приходится, время словно замедляется: каждый удар сердца отдаётся в висках, дыхание прерывается, жажда жизни становится невыносимой.

Либо прыгать, либо быть убитой от рук неизвестного мужика по наводке родной матери. От этой мысли внутри всё похолодело, к горлу подступила тошнота, а в груди разливалась ледяная пустота. Пришлось вспомнить все свои навыки, всё своё спортивное прошлое.

Я бросилась на него, пытаясь ударить в горло, вкладывая в движение всю силу и отчаяние. Но он легко отвёл атаку — его рука оказалась твёрдой, как камень, — схватил за запястье и сжал так, что кости затрещали, а острая боль пронзила руку до самого плеча.

Я вывернулась, собрав остатки сил, и ударила коленом в живот — он лишь хмыкнул, будто это было не более чем лёгким толчком, и отшвырнул меня к перилам. Голова ударилась о металл с глухим стуком, в глазах потемнело, перед ними заплясали разноцветные круги.