Чтение онлайн

— А я ваш дизайнер. Если вы наняли меня, значит, нужно хотя бы иногда терпеть дискомфорт ради результата.

— Я терплю. Вас.

— Как великодушно.

— Не начинайте.

— Это вы не начинайте. Хотите контролировать каждый стул — не зовите профессионала, купите каталог и живите по нему.

— Я не контролирую каждый стул.

— Да? Тогда объясните, почему вы за десять минут трижды переставили то, к чему я только что прикоснулась?

— Потому что люблю понимать, что происходит в моем доме.

— Нет, — отрезала

я. — Потому что вам страшно отпустить контроль даже на полсантиметра.

Он встал.

Медленно.

Очень нехорошо медленно.

— Осторожнее, Арина.

— С чем? С правдой?

— С выводами.

— Тогда не давайте для них поводов.

Мы стояли друг напротив друга посреди гостиной, и воздух вокруг звенел уже не просто от напряжения — от настоящей, взрослой, обжигающей злости.

И чего-то еще.

Чего-то, что делало эту злость слишком живой.

— Я плачу вам не за психоанализ, — сказал Матвей.

— А жаль. Вам бы пригодилось.

— Вы невозможны.

— Вы — невыносимы.

— Тогда зачем вы здесь?

Вопрос прозвучал резко.

Слишком резко.

Я замерла.

Он, кажется, тоже сразу понял, как это прозвучало.

Но было поздно.

Я медленно кивнула.

— Хороший вопрос.

Подхватила папку, планшет и направилась к выходу.

— Арина, — окликнул он.

Я не обернулась.

— Не сейчас.

— Я не это имел в виду.

— А что именно, Матвей? — я все-таки развернулась. — Что вы спросили, зачем я здесь, просто потому что разозлились? Или что опять решили, будто можете говорить как угодно, а потом все замнется само собой?

Он шагнул ко мне.

— Я сорвался.

— Поздравляю. Бывает.

— Арина.

— Нет.

Я сама удивилась, насколько твердо это прозвучало.

— Я не собираюсь работать там, где меня в любой момент можно ткнуть лицом в дверь просто потому, что у хозяина плохой день.

— Я не выставляю вас.

— Но уже попробовали.

Он сжал челюсть.

— Хорошо. Что вы хотите, чтобы я сказал?

— Правду.

— Правда в том, что вы меня бесите.

Я расхохоталась.

Нервно, коротко, почти зло.

— О, это я уже поняла.

— Тем, — продолжил он, не отводя глаз, — что приходите сюда и за два дня видите больше, чем люди, которые рядом со мной годами. Тем, что Лиза с вами смеется легче, чем со многими взрослыми. Тем, что вы двигаете мебель так, будто давно имеете право здесь все менять. И тем, что рядом с вами я не могу держаться привычно.

Вот теперь стало тихо.

Совсем.

Я почувствовала, как по спине медленно пошли мурашки.

— Это вообще не помогает, — сказала я хрипловато.

— Я не пытался помочь.

— Тогда зачем сказали?

Он подошел еще ближе.

Слишком близко.

— Потому что это правда.

Я видела, как у него дернулась жилка на шее. Как пальцы правой руки чуть согнулись, будто он

сдерживал движение. Как серые глаза потемнели, стали почти графитовыми.

Еще шаг — и это уже не разговор.

У меня хватило ума отступить первой.

— Я поеду домой, — сказала я. — И вернусь завтра, когда мы оба вспомним, что тут вообще-то рабочий проект.

Матвей не двигался.

— Вернетесь?

— Да. Потому что Лиза не виновата, что ее отец временами ведет себя как заносчивый псих.

Уголок его рта дрогнул.

— А вы, значит, совсем безупречны?

— Нет. Но я хотя бы умею признавать, когда перегнула.

— И сейчас?

Я вздохнула.

— Сейчас тоже. Про контроль было лишнее.

— Не лишнее. Просто точное.

— Тогда и ваше “зачем вы здесь” было точным.

Он посмотрел на меня так, что внутри снова все опасно качнулось.

— Нет, — тихо сказал Матвей. — Вот это как раз было неправдой.

Я не смогла ничего ответить.

Сверху послышался детский смех — кажется, Лиза болтала с кем-то по видеосвязи.

Звук вернул нас обоих в реальность.

Я поправила сумку на плече.

— До завтра.

— Арина.

— Что?

Он помолчал.

— Будьте осторожнее на дороге.

И это было сказано таким тоном, что все внутри у меня снова предательски смягчилось.

Проклятие.

Я кивнула и вышла.

Только уже сидя в машине, сжав руль до побелевших пальцев, я призналась самой себе:

если мы продолжим так сталкиваться, кто-то из нас точно однажды сорвется не в злость.

И это будет гораздо хуже.

На следующий день я решила, что стану умнее.

Спокойнее.

Холоднее.

Только работа. Только проект. Только профессиональная дистанция.

Разумеется, жизнь немедленно решила посмеяться.

Потому что, когда я подъехала к дому к одиннадцати, на парковке уже стояла длинная белая машина, а из нее как раз выходила женщина.

Высокая.

Стройная.

Идеально собранная.

Такой тип женщин я мысленно называла “гладкая катастрофа”: волосы уложены волосок к волоску, пальто сидит безупречно, лицо красивое до стерильности, и даже каблуки, кажется, стучат с выражением собственного превосходства.

Она обернулась на звук моей машины.

Сняла солнцезащитные очки.

И посмотрела на меня так, будто уже что-то обо мне знает.

Ну прекрасно.

Я вышла, закрыла машину и пошла к дому, внутренне уже настраиваясь на гадость.

Не ошиблась.

— Вы, должно быть, Арина, — произнесла женщина первой. Голос у нее был мягкий, дорогой и неприятный. — Я Яна.

Я остановилась.

Имя ничего мне не сказало. Но тон — очень даже.

— Очень рада за вас, — ответила я вежливо. — А я, должно быть, именно Арина.