Чтение онлайн

У меня такой не было.

Потому что он теперь постоянно оказывался рядом в самые неподходящие моменты.

Слишком близко наклонялся над чертежом.

Слишком спокойно говорил:

— Тебе нужен еще один образец?

И я вместо “да” слышала подтекст, которого там, возможно, и не было.

А иногда был.

В этом, собственно, и заключалась проблема.

Мы не обсуждали, что именно происходит. Не давали этому названия. Не устанавливали правил. Просто двигались рядом по опасно тонкому льду, где все уже ясно телу

и сердцу, но разум еще делает вид, что это называется “рабочая близость”.

Особенно “рабочей” она казалась вчера, когда Матвей, проходя за моей спиной, положил ладонь мне на талию — всего на секунду, чтобы обойти стремянку в узком проходе.

Секунда.

Всего одна.

А я потом десять минут смотрела в каталог тканей, ничего не видя.

Сегодня к вечеру основные замеры были закончены, палитра для Лизиной комнаты утверждена, а няня увезла девочку в город на занятие по рисованию.

Дом опустел.

Я стояла в будущей библиотеке, записывала пометки про встроенные полки и вдруг услышала за спиной:

— Освободи вечер.

Я обернулась.

Матвей стоял в дверях, одной рукой опираясь о косяк. Спокойный. Собранный. Слишком красивый для человека, который так разговаривает, будто раздает распоряжения вселенной.

— Это приглашение? — уточнила я.

— Да.

— Ужасно сформулированное.

— Знаю.

— И куда же, интересно, я должна освободить вечер?

Он чуть улыбнулся.

— На свидание.

Я застыла.

Не потому, что не ожидала. Наоборот, ожидала слишком.

Просто услышать это вслух оказалось гораздо опаснее.

— Так прямо? — спросила я, складывая карандаш в блокнот.

— А как еще?

— Обычно люди притворяются, что все случайно. “Поужинаем после работы”, “заскочим куда-нибудь”, “надо обсудить проект в непринужденной обстановке”.

— Мне не шестнадцать.

— А жаль. Возможно, тогда в тебе было бы больше романтики.

— В тебе сейчас ее на двоих хватит.

— Не обольщайся.

Он оттолкнулся от двери и подошел ближе.

— Так что?

Я посмотрела на него.

На серые глаза. На спокойный рот. На эту его манеру держаться так, будто ответ уже знает, но все равно ждет его всерьез.

— Это плохая идея, — сказала я.

— Почему?

— Потому что я не уверена, что у нас получится просто поужинать и не сказать друг другу что-нибудь, после чего станет еще сложнее.

— Уже поздно бояться “сложнее”.

— Я не боюсь.

— Врешь.

— Иногда ты раздражаешь меня с первого слова.

— А иногда?

Я вздохнула.

— А иногда — с паузы между ними.

Он рассмеялся.

Негромко. По-настоящему.

И опять у меня в груди что-то опасно смягчилось.

— Семь вечера, — сказал Матвей. — Я заеду.

— Ты все еще думаешь, что я плохо умею отказывать?

— Нет. Я думаю, что ты тоже хочешь пойти.

Я подняла подбородок.

— Самоуверенно.

— Зато правда.

—

Иди работай, Громов.

— Это “да”?

— Это “иди”.

— Понял. Значит, “да”.

Я швырнула в него образцом ткани.

Он поймал.

И ушел с таким видом, будто только что выиграл незначительную, но принципиальную войну.

А я осталась стоять посреди библиотеки и думать, что в моем возрасте женщина должна быть уже умнее.

Хотя бы немного.

К семи я, разумеется, опять переоделась трижды.

И, разумеется, ненавидела себя за это.

Но когда Матвей увидел меня в темно-зеленом платье и просто замер на секунду, все моральные страдания окупились.

— Что? — спросила я, закрывая дверь.

— Ничего.

— Это у вас семейное, что ли?

— Просто если я сейчас скажу честно, мы никуда не поедем.

Я почувствовала, как щеки предательски теплеют.

— Ладно. Молчи.

— Уже.

Мы поехали в ресторан в центре — не пафосный, а красивый, камерный, с приглушенным светом, белыми скатертями и музыкой, которую не хотелось выключить через три минуты.

Хороший выбор.

Опасно хороший.

— Ты часто сюда ходишь? — спросила я, когда нам принесли вино.

— Нет.

— Почему именно сюда?

Матвей посмотрел на меня поверх бокала.

— Потому что здесь можно разговаривать.

— А в других местах ты чем обычно занимаешься?

— Не тем, что стоит обсуждать в начале свидания.

— О, то есть это все-таки свидание.

— А ты думала?

— Я думала, у тебя кризис среднего возраста, и ты развлекаешься за мой счет.

— У меня до кризиса еще есть время.

— Самоуверенно.

— С тобой это слово стало звучать как диагноз.

— Потому что подходит.

Он улыбнулся и вдруг спросил:

— Ты часто ходишь на свидания?

Я чуть не поперхнулась вином.

— Прямо так?

— А как надо?

— Хоть немного издалека. С погоды, политики, состояния фондового рынка.

— Мне неинтересен фондовый рынок.

— А моя личная жизнь, значит, интересна?

— Да.

Сказано было спокойно.

Без нажима.

Но от этого “да” я почему-то тут же перестала улыбаться.

— После развода почти не ходила, — ответила честно. — Пару раз меня пытались куда-то вытащить. Без особого успеха.

— Почему?

— Потому что большинство мужчин в моем возрасте либо ищут сиделку для своей усталости, либо бесплатного психотерапевта с функцией сексуального обслуживания.

Матвей усмехнулся.

— Жестко.

— Зато правда.

— А я кто в этой классификации?

— Ты отдельная категория.

— Это комплимент?

— Пока не решила.

Нам принесли еду. На несколько минут разговор прервался — и, к моему удивлению, тишина снова не была неловкой. С ним это вообще слишком быстро стало нормой. Как будто можно молчать и все равно быть в диалоге.