Чтение онлайн

— Ты правда собираешься это продолжать?

Я замерла на лестничной площадке.

Снизу, в малой гостиной, их не было видно, но слышно — прекрасно.

— Яна, не сейчас, — сказал Матвей.

— Именно сейчас. Пока ты не сделал еще одну глупость.

— Это не твое дело.

— Ошибаешься. Когда рядом ребенок, это и мое дело тоже.

Я медленно опустила папку на подоконник и, наверное, должна была уйти. Сразу. Немедленно.

Но осталась.

Потому что услышала свое имя.

— Эта женщина здесь второй день, — сказала Яна. —

Второй, Матвей. А Лиза уже к ней тянется.

— И что?

— То, что ты снова ведешь себя так, будто можно просто пустить в жизнь кого угодно, если тебя потянуло.

— Достаточно.

— Нет, недостаточно! — В ее голосе зазвенело настоящее чувство, не светский лед. — Ты потом снова соберешь себя по кускам, как всегда. А ребенок — нет.

Я вцепилась пальцами в перила.

Сердце колотилось так, будто я не подслушивала, а бежала.

Матвей заговорил тише. И от этого — опаснее.

— Не смей говорить о Лизе так, будто только ты знаешь, что для нее лучше.

— Я хотя бы вижу, что происходит! — почти сорвалась Яна. — Ты смотришь на эту Арину так, как не смотрел уже много лет. Думаешь, это никто не заметил?

Тишина.

Проклятая, длинная, тяжелая тишина.

Я не дышала.

— Яна, — наконец сказал Матвей. — Уходи.

— Значит, я права.

— Уходи.

— А если она уйдет потом? Ты уверен, что Лиза переживет это еще раз?

Меня будто ударили.

Еще раз.

Вот оно.

Вот, значит, чего я еще не знала.

Кто-то уже приходил.

Кто-то уже был важен.

И кто-то уже ушел.

Я не стала слушать дальше.

Просто подхватила папку и быстро, тихо ушла наверх, пока никто не увидел меня на лестнице.

В кабинете на втором этаже я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Вот же черт.

Вот же черт, черт, черт.

Теперь все становилось еще сложнее.

Не просто мужчина с прошлым. Не просто отец. А человек, который уже однажды не удержал рядом кого-то, к кому привязался его ребенок.

И теперь я, получается, вхожу ровно в ту же опасную зону.

Через несколько минут в дверь постучали.

Конечно.

— Можно? — голос у Матвея был уже совершенно спокойный.

Я отошла от двери и села за стол.

— Да.

Он вошел и сразу все понял.

По лицу.

По позе.

По тому, как я не смотрела на него.

— Ты слышала, — сказал он.

Не спросил.

Я кивнула.

— Да.

Он прикрыл дверь за собой.

Остался стоять.

— Это не совсем так, как прозвучало.

Я невесело усмехнулась.

— Люблю мужчин, которые начинают объяснение именно с этой фразы. Обычно дальше идет только хуже.

— Арина.

— Что? — я наконец посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, что никто не уходил? Что Лиза ни к кому не привязывалась? Что у тебя нет привычки пускать людей ближе, а потом оставаться с последствиями?

Он медленно выдохнул.

— Хочу сказать, что после развода у меня действительно были отношения. Недолгие. И неудачные. Женщина оказалась

не готова к ребенку, к моей жизни, к ответственности. Лиза к ней потянулась. Потом та исчезла. И да — это было тяжело.

Я молчала.

— С тех пор я никого не подпускал близко к дому, — продолжил он. — И уж точно не к дочери.

— А меня подпустил.

Он сделал шаг ко мне.

— Да.

— Почему?

Серые глаза не дрогнули.

— Потому что с тобой у меня с самого начала не получилось держать дистанцию.

Господи.

Ну почему он говорит такие вещи именно тогда, когда разуму и так тяжело держаться?

— Это плохая причина, — прошептала я.

— Знаю.

— Особенно когда рядом ребенок.

— Знаю.

— Тогда почему ты продолжаешь?

Он подошел еще ближе.

Остановился в полуметре.

— Потому что, если сейчас отступлю, это будет не забота о Лизе. Это будет трусость.

Я встала.

Не специально.

Просто не смогла сидеть, когда он смотрел так.

— А если Яна права?

— В чем?

— Если я тоже однажды уйду?

Он долго молчал.

А потом ответил:

— Тогда я переживу это сам. Но не стану заранее отказываться от того, что может быть настоящим, только потому, что боюсь потерь.

Я закрыла глаза.

Вот что с ним делать, а?

Что делать с мужчиной, который умеет быть таким сложным, таким резким, таким невыносимым — и в то же время в самые важные моменты говорит именно то, от чего у тебя внутри все сдается?

— Арина, — тихо сказал он, — я не прошу тебя сейчас ни о чем. Ни решений, ни обещаний. Просто… не убегай только из-за страха.

Я открыла глаза.

И увидела в его лице не давление.

Не ожидание.

А уязвимость, которую он почти ненавидел показывать.

Вот она и добила.

Я шагнула к нему сама.

На этот раз медленно.

Осознанно.

Подняла руку и коснулась его щеки.

— Я не умею не бояться, — призналась честно.

Матвей накрыл мою ладонь своей.

— Я тоже.

— Это ужасное начало.

— Возможно.

— И мне совсем не нравится, что ты действуешь на меня лучше здравого смысла.

Уголок его рта дрогнул.

— Взаимно.

Я улыбнулась.

Слабо.

Почти устало.

— Значит, мы оба пропали.

— Похоже на то.

Он наклонился первым.

Но в этот раз поцелуй был другим.

Не вспышкой.

Не срывом.

Тише. Глубже. Опаснее именно этим — потому что в нем уже не было случайности.

Только выбор.

Мой.

Его.

Наш.

И где-то на краю сознания я понимала: если сейчас не остановлюсь, назад уже не получится.

Беда в том, что я больше не хотела назад.

Первое, что я поняла через два дня после второго поцелуя: работать рядом с Матвеем и делать вид, что между нами ничего не происходит, задача для человека с железной нервной системой.