Чтение онлайн

— Пап! Арина! Идите срочно сюда! У меня катастрофа!

Матвей выдохнул, не сводя с меня глаз еще секунду.

— Похоже, нас зовет настоящая жизнь.

— Слава богу, — пробормотала я.

— А я бы не был так категоричен.

И, развернувшись, вышел первым.

Я задержалась всего на пару вдохов. Приложила ладонь к груди.

Спокойно, Арина.

Это просто мужчина.

Просто красивый.

Просто сложный.

Просто тот, к кому тебя уже тянет сильнее, чем нужно.

Ничего особенного.

Да-да.

Конечно.

Катастрофой

оказался разбитый стакан с вишневым соком, разлитый по полу кухни, белым фасадам и — что особенно драматично — по рисунку, который Лиза собиралась мне показать.

Она стояла посреди всего этого бедствия с таким лицом, будто только что лично устроила мировую экологическую аварию.

— Я хотела просто взять воду, — прошептала она, — а он сам…

— Стакан предал тебя? — уточнила я.

Она всхлипнула и кивнула.

— И бумага теперь испорчена…

Матвей уже молча доставал полотенца.

Я присела перед девочкой.

— Так, стоп. Первое правило любой катастрофы: сначала спасаем человека, потом проект.

— Но это был мой рисунок, — прошептала Лиза.

— Нарисуешь новый.

— Он был красивый…

Вот оно.

Не сок.

Не стакан.

Не бардак.

Страх сделать что-то красивое — и потерять.

Я осторожно убрала прядь волос с ее лица.

— Слушай меня внимательно. Красивое не заканчивается, если его один раз испортили. Это просто значит, что появится другое. Может, еще лучше.

Глаза у нее были на мокром месте.

— Правда?

— Абсолютная. Я как дизайнер заявляю официально.

Сзади подошел Матвей, положил руку дочери на плечо.

— Арина права. И вообще, это всего лишь бумага.

Лиза шмыгнула носом.

— Тебе легко говорить. Ты все умеешь делать заново.

Он на секунду застыл.

А я вдруг поняла, что в этой фразе было что-то гораздо большее, чем детская обида на рисунок.

Матвей тоже это понял.

— Не все, — тихо сказал он.

Лиза подняла на него глаза.

Я почувствовала, что стою в комнате, где между отцом и дочерью сейчас происходит что-то очень важное и очень хрупкое, и мне одновременно хочется уйти… и остаться, потому что они оба нуждаются в свидетеле, который не даст моменту рассыпаться.

— Хочешь, — сказала я быстро, мягко переводя все в более безопасное русло, — мы сделаем из этого художническое происшествие?

— Это как? — осторожно спросила Лиза.

— Очень просто. Мы возьмем новый лист и нарисуем “великую вишневую катастрофу”, где сок напал на замок, а храбрая принцесса его победила.

Уголок ее рта дрогнул.

— А если не принцесса?

— Тогда лиса-воительница.

— Или ведьма.

— Еще лучше.

— Добрая?

— Только на вид.

Лиза наконец улыбнулась.

Матвей медленно выдохнул.

— Идем, —

сказала я, вставая. — Пока твой папа устраняет последствия предательства стакана.

— Я тоже хочу устранить!

— Нет, — одновременно сказали мы с Матвеем.

Она закатила глаза.

— Вы опять одинаковые.

— Это временное совпадение, — буркнула я.

— Хотелось бы верить, — тихо отозвался он.

Я очень постаралась сделать вид, что не услышала.

Через час, когда новая “вишневая катастрофа” была торжественно завершена, Лиза отправилась на улицу с няней — кататься на велосипеде по дорожке между соснами. Дом впервые остался непривычно тихим.

Я сидела за столом в гостиной, разложив палитры и образцы ткани, когда Матвей вернулся с террасы с двумя чашками кофе.

— Мир? — спросил он, ставя одну передо мной.

— Это взятка?

— Попытка дипломатии.

— Тогда принимается.

Я взяла чашку и почувствовала, что устала. Не физически — глубже. От напряжения последних дней. От того, как быстро этот дом начал меня втягивать. От того, что рядом с этим мужчиной я все время была чуть живее, чем позволяла себе обычно.

Матвей сел напротив.

— Спасибо, — сказал он.

— За что именно?

— За Лизу. За то, что вы не сюсюкаете, но и не отталкиваете. За то, что видите, где ей больно, и не делаете из этого спектакль.

Я отпила кофе, чтобы выиграть секунду.

— Это не подвиг. Это нормальное отношение.

— Для многих — нет.

Я подняла взгляд.

— Для вас тоже?

Он усмехнулся.

— Для меня это скорее… неожиданность.

— Вы совсем разучились доверять людям?

— Почти.

— И как живется?

— Плохо. Но эффективно.

— Ужасный лозунг.

— Зато честный.

Я покрутила чашку в ладонях.

— А с кем вы были раньше? — спросила тихо. — С мамой Лизы.

Он не отвел взгляд. И не закрылся сразу, как я ждала.

— С женщиной, которую очень любил. И которой доверял больше, чем себе.

— А она?

Матвей посмотрел в окно.

— А она ушла. И оставила после себя ощущение, что если ты однажды открылся слишком сильно, то это ошибка, которую лучше не повторять.

Я молчала.

Просто потому, что слишком хорошо понимала этот язык.

— Знакомо? — спросил он, не поворачиваясь.

Я усмехнулась без веселья.

— Более чем.

Теперь он снова посмотрел на меня.

— Муж?

— Бывший.

— Почему разошлись?

Вот он.

Момент, в который можно было отшутиться, уйти, прикрыться обычным:

“Не сошлись характерами”.

Но я вдруг не захотела.

С ним — не захотела.

— Потому что однажды он просто перестал бороться за нас, — сказала я. — Не изменил, не предал театрально, не устроил громкий кошмар. Просто… устал. И решил, что жить без меня ему будет легче.

Матвей молчал.