Я — эмпат
Шрифт:
Он придвинулся ко мне, протянул телефон в поле моего зрения и нажал на кнопку воспроизведения. На экране показалась сначала моя машина, а потом моя голова, высовывающаяся из окна и изрыгающая ругательства. Лицо красное, волосы торчат, глаза выпучены. Я орала на других водителей как собака, даже голос был похож на лай.
Он убрал телефон, и я почувствовала, что от стыда покраснело даже одеяло. Я смотрела в потолок, мечтая, что пол подо мной сейчас разрушится, и я прямо на кровать полечу в ад, лишь бы от его взгляда подальше.
Тишина, повисшая в палате, стала осязаемой.
— Что скажете, Ольга? — он первым нарушил молчание. — По вам не скажешь, что вы такая… эмоциональная.
Я хотела сделать вид, что умерла, но предательские приборы показывали мой пульс.
— Яяя… ээээ… — я думала, чтобы сказать. — Я не помню, кажется, у меня амнезия после удара.
И снова короткий смешок.
— А вы прям стихи за рулем читаете, когда в пробке стоите? — буркнула я, обижаясь на его смех. — Так и вижу, как вы этим идиотам, которые не могут нормально ехать за рулем, кричите в окно «Я вас любил, любовь еще быть может!».
И тут он засмеялся, чем еще больше вогнал меня в краску. Лицо пылало огнем и мне хотелось засунуть его в холодильник, чтобы немного охладить. Я мысленно ругала себя за словесный мусор, за то, что разучилась вовремя закрывать рот, тем более, в присутствии полиции. Я никогда не была такой, предпочитая общаться короткими фразами, даже если в какой-то момент хотелось пошутить.
Он встал со стула, убрав телефон в карман.
— Ладно, поправляйтесь, — сказал он и пошел на выход, еще раз кинув взгляд в мою сторону снова холодно и безразлично.
— Стойте, товарищ следователь! — я остановила его, все еще пытаясь вспомнить, как его зовут.
Он со вздохом обернулся.
— Сергей. Меня зовут Сергей.
— Да, я помню, — соврала я. — А что с моей машиной? Моей белой Пежо?
— Вам правда сейчас это важно знать? — он с какой-то грустью посмотрел на меня. И мне тоже стало грустно.
— Да. Она всё, что у меня есть.
Он секунду помолчал, снова достал телефон, что-то поискал, потом поднес смартфон к уху.
— Морозов. Что там с Пежо после аварии на выезде? — он слушал, кивая. — Сильно? — и снова слушал. — Понял. Отбой.
Он убрал телефон и посмотрел на меня.
— Перед придется восстанавливать. Сейчас на штрафстоянке, потом с документами сможете забрать и отправить на ремонт. Документы возьмете в отделении на Ленина.
Я закрыла глаза, чувствуя, как накатывают слезы. Моя машина… Моя любимая машина. Самое дорогое, что у меня есть.
— Это всего лишь железка. Главное, вы живы. — сказал он, а я лишь покачала головой. Он не понимал. Как и Кирилл никогда не понимал моей любви к этой «железке».
Он не стал дожидаться ответа и ушел, оставив меня с мыслями о том, что это первая настоящая потеря. Что это проклятие, которое почему-то называется даром, начало отбирать у меня то, в чем я так нуждалась.
Вечером ко мне пришла сестра. Лиза ворвалась в палату и сразу бросилась ко мне, обнимая за шею. Ее волнистые каштановые волосы упали мне на лицо и в нос, и я едва не чихнула.
— Сестренка, ты как? — Лиза села рядом со мной на кровать и погладила руку.
— Нормально, —
ответила я, проникшись ее переживаниями. — Жить буду.— Слушай, родители тоже обещали прийти, завтра, наверное, — она виновато опустила взгляд.
— Лиза, я поняла. Могут не приходить. Тебя достаточно. — я понимала, что родители не сильно-то и переживают за меня.
Она молчала. Я смотрела на нее — молодую, голубоглазую девушку, которая умела жить. И радоваться жизни. Мы были настолько разные с ней, насколько это вообще возможно. Веселая, активная Лиза никогда не скрывала эмоций. В детстве это был не ребенок, а настоящий ураган. Казалось, что она везде, ее смех и крик слышался отовсюду сразу. Родители только умилялись ее жизнерадостности, все время ставили в пример, особенно когда на ее дни рождения приходило штук десять друзей — и все лучшие. Ко мне никто никогда не приходил.
Я любила сестру. Больше, чем родителей. Но долго ее общество выдержать не могла, ее бешеная энергетика меня сильно утомляла, громкий высокий голос вызывал головную боль, а бесконечный поток рассказов — раздражение.
— Спасибо, что пришла, — сказала я, сжимая руку сестры. — Иди, я буду спать.
Она не стала спорить. Лиза никогда не любила врачей и больницы, поэтому я понимала ее желание сбежать отсюда.
— Лиза, можешь узнать, мой телефон выжил? Если да, пусть принесут. Пожалуйста.
Она кивнула, чмокнула меня в щечку и ушла, сказав, что еще зайдет. Может быть.
Ее уход не был болезненным. Я боялась, что начну впитывать ее эмоции, а мне меньше всего сейчас хотелось этого. Лучше быть в одиночестве, но в дружбе с остатками собственного сознания. Эта мысль пронзила самое сердце. Одиночество. Я к нему всегда стремилась, а теперь у меня просто не оставалось выбора.
Чуть позже мне принесли мою черную сумку, которая была со мной в машине. Я радостно запустила в нее руку, обнаружив, что телефон на месте. И я даже захватила зарядное устройство от ноутбука, служащее одновременно зарядкой для смартфона. Отлеживаться не было времени, пока что-то мистическое терзает мою голову.
Я снова зашла на тот форум, где выложила, что стала эмпатом. Там появилось много новых сообщений от пользователей. Почти каждое начиналось с тех же слов, что и мое. Но пользователь с ником tordfos никому не отвечал. Я зашла на его страницу, где говорилось, что он был в сети два часа назад. Значит, сидит здесь, но не реагирует на другие сообщения. Все же я была права. Это обычный подросток, которому просто стало скучно. Я еще почитала обсуждения, комментарии, но ничего интересного не нашла. Убрав телефон, я заснула.
Ночью я проснулась от резкой боли в ребрах, когда пыталась повернуться на другой бок. Открыв глаза, я уставилась на фигуру. Он стоял в углу палаты, снова в капюшоне, снова его нельзя было распознать. Сердце забилось с бешеной скоростью.
— Ты не контролируешь силу, — сказал он и внутри все похолодело.
— Что? — дрожащим голосом ответила я, пытаясь рукой нащупать телефон.
— Если не будешь контролировать силу, мы заберем тебя.
— Кто МЫ? — я чувствовала, как паника начинает нарастать.