Я — эмпат
Шрифт:
Я убрала поднос и снова взяла телефон. Но тут дверь в палату открылась, и вошел мужчина. Красивый, хорошо одетый, примерно моего возраста. Я невольно окинула его взглядом, задержавших на бездонных черных глазах, потом на стройной, накаченной фигуре.
— Привет, — сказал он и я посмотрела в стороны, пытаясь понять, к кому он обращается. Но никого, кроме меня и подноса с грязной посудой, не было.
— Здрасте, — неуверенно ответила я.
— Я Павел, — он подошел ближе.
— Здрасте, Павел, — я машинально вжалась в подушки.
— Я с форума. И обещал тебя найти.
– 10-
Я смотрела на Павла
— Не бойся, — улыбнулся Павел. — Я буду стоять здесь.
Он остановился у окна, показывая, что не врывается в мое личное пространство. Я немного успокоилась, но телефон не убрала.
— Как ты нашел меня? — тихо спросила я.
— По твоим следам, — загадочно ответил он. — Эмпаты всегда оставляют следы.
— Какие следы? — я принимала его слова как бред, но слушала.
— Эмоциональные. Взрыв эмоций. Я почувствовал тебя на месте аварии. А потом выяснил, куда тебя отвезли. Все просто.
— Ничего не просто! — я приподнялась выше, игнорируя боль в ребрах. — Кто ты и что тебе нужно?!
— Ты искала помощь, я пришел помочь тебе, — спокойно произнес он.
Я молчала, наблюдая за ним. Он осматривал палату, мои повязки, кровать и даже светильник с неподдельным интересом.
— Я тоже эмпат. И я помогу тебе подружиться с силой.
— Что? — я все еще с трудом верила в происходящее.
— Я был на твоем месте. И знаю, как это трудно.
— Слушай, я не знаю, кто ты и как меня нашел, но мне это не нравится. Тебе лучше уйти, пока я не позвала охрану. — я пыталась сохранять хладнокровие, но он пугал меня.
— Хорошо, — он подошел ближе, я отпрянула, но он взял мой телефон, что-то там набрал и положил телефон на кровать. — Я сохранил свой номер телефона. Позвони, как будешь готова. Главное, успей до того, как тихие заберут тебя.
С этими словами он развернулся и вышел с палаты. Я еще долго смотрела на дверь, пытаясь понять, не приснился ли мне его визит. Потом взяла телефон, полистала записную книжку и наткнулась на контакт «Павел эмпат». Хотела удалить, но палец задержался над кнопкой. Ладно, пусть пока будет.
Я смотрела в потолок и думала о его словах. Он обещал помочь, но могу ли я доверять ему, если я вообще никому не доверяю. Он сказал про тихих, значит, знает о них. Надо было спросить, что он знает. Но я прогнала его, потому что мне страшно. Потому что я не понимаю, что происходит и как это остановить.
Я попыталась уснуть, но сон не шел. Открыла электронную книжку, но буквы не складывались в слова. Эта больница меня угнетала и пугала, и я очень хотела домой. Палата создавала иллюзию безопасности, но на самом деле сюда мог прийти любой. Будь то парень с форума или странное ночное существо.
Я закрыла глаза, пытаясь успокоить мысли и пульс. Дыши ровно, дыши медленно, иначе ты никогда отсюда не выйдешь.
Вечером пришел следователь. Как только дверь в палату начала открываться, я сразу закрыла глаза и сделала вид, что сплю. Он зашел и остановился у двери. Я не шевелилась и не открывала глаза. Но под его пристальным взглядом сразу все зачесалось, резко затекло тело и захотелось перевернуться на другой бок. Я держалась, ожидая, когда он тактично развернется и уйдет.
— У вас хорошо получается притворяться спящей. Я почти поверил, —
сказал он с усмешкой.— Я не притворяюсь, я сплю, — ответила я, не открывая глаза.
— А ваш пульс на мониторе говорит об обратном.
Черт! Приборы, будь они неладны.
Он подошел, взял стул и сел рядом. Я наблюдала за ним из-под слегка приоткрытых век.
— Я же не уйду, пока вы все не расскажете.
Я вздохнула, поняв, что избавиться от него не получится.
— Я вам все написала, — буркнула я.
— Мы смотрели записи с камер. Никто в капюшоне ночью не заходил ни в больницу, ни в вашу палату. Через окно тоже вряд ли — третий этаж и ручки сняты.
Я открыла глаза и посмотрела на него.
— Простите меня, что дернула вас ночью. Наверное, мне показалось. Травма головы все-таки.
— В первый раз тоже показалось? — он снова пристально изучал мое выражение лица.
Я пожала плечами.
— Вы можете доверять мне, — спокойно сказал он.
Я хмыкнула.
— Все маньяки так говорят, прежде чем похитить и убить жертву.
Он слегка напрягся.
— Но вы же не думаете, что я маньяк?
— Я не это имела в виду. Доверие — это роскошь в наше время, которой активно пользуются все, кому не лень. — я попыталась прочитать эмоции на его лице, но оно ничего не выражало.
— Речь идет не о доверии лично ко мне, а о том, что уже как минимум два убийства произошло с участием фигуры в капюшоне. Водитель тоже говорит о том, что видел человека перед тем, как очнуться перед трупом своего друга. И если вы не будете говорить, жертв может быть намного больше.
— Мне жаль, но я не могу вам помочь, — прошептала я.
Следователь поднялся со стула.
— Как только вас выпишут, я пришлю повестку на официальную дачу показаний.
Я не ответила, но резко почувствовала обиду, не понимая, она идет от меня или от него. Но она жгла изнутри, заставляя глаза наполняться слезами.
Следователь ушел, даже не попрощавшись. Я закрыла глаза, чувствуя как по щекам побежали горячие слезы от обиды и страха. От непонимания, что происходит и как с этим бороться. Машина, подозрения полиции, травмы… Что дальше? Даже думать было страшно о том, чем еще мне придется пожертвовать.
10
10
Дни потянулись, как желе. Было скучно и неудобно, очень хотелось встать. Когда на пятый день моего пребывания в больнице врач разрешил мне встать, я сделала это слишком быстро и едва не грохнулась у него на глазах. Потом взяла себя в руки и медленно, держась за стенку, доползла до санузла, ощутив настоящее счастье от самостоятельного посещения туалета.
Ко мне никто не приходил, но в голове начали звучать голоса. Они говорили невнятно, что-то шептали, а потом резко замолкали. Это пугало меня, но я очень надеялась, что просто медленно схожу сума от больничных стен, которые я уже ненавидела.
На седьмой день мне разрешили уйти с больницы. Ребра срастались, но нужно было еще как минимум неделю лежать большую часть дня. Пообещав врачу, что буду выполнять все его поручения, я подписала бумагу о добровольном отказе от госпитализации и, вызвав такси, уехала домой в грязной одежде, которая была на мне в день аварии. Но мне было плевать. И я тихонько радовалась этому. Своей холодности и равнодушию.