Чтение онлайн

— И все? — разочарованно спросила я, переворачивая страницу.

Ученый забрал книгу и кивнул.

— Эмпатия перестала быть даром, как, например, телекинез. Она стала обыденностью, поэтому о ней сейчас почти не говорят.

— А раньше, как было? — я понимала, что приехала зря.

— А раньше этот дар использования для разжигания войн, для завоевания сердец. В мирах, где не оставалось места эмоциям, такие люди очень ценились. Именно эмпаты становились врачами.

Ученый посмотрел на меня поверх своих очков.

— Я могу еще поискать в архивах, если вам так это нужно.

— Да! — я оживилась. — Очень нужно!

Он

протянул мне листочек и ручку.

— Напишите ваш номер телефона. Если я найду что-то полезное, я вам позвоню.

Я быстро написала цифры и имя, а затем передала листок ученому.

— Спасибо! Буду очень благодарна!

Ученый кивнул и пошел проводить меня до выхода.

По дороге домой я попала в пробку на въезде в город. Время было около шести вечера, все торопились домой, нервничали и громко сигналили. Я сидела спокойно, вцепившись в руль и второй рукой упираясь в подлокотник. Дар! Какой же это дар, если это чистое проклятие?

Я выглянула в боковое окно и посмотрела на водителя. Он явно сильно нервничал, крепко держа руль двумя руками. Лицо было красным от злости, а изо рта вылетали ругательства.

Я резко отвернулась, но было поздно. Чужая ярость, как волна, накатила изнутри. Комок злобы подкатил к горлу, и моя рука сама ударила по клаксону.

— Успокойся, успокойся, — говорила я себе, чувствуя, как лицо охватывает жаром.

Не в силах сдерживаться, я открыла окно, высунула голову и крикнула впереди стоящим машинам:

— Долго стоять будем, идиоты?! Двигайте уже свои ржавые корыта, пока я вам в задницу не въехала!! Собралась толпа придурков, которые водить не умеют!!

Но это не помогло. Ярость усиливалась, и когда машины тронулись, начали ехать с нормальной скоростью, я резко вжала педаль газа, не заметив, что тот самый злой мужик решил перестроиться в мой ряд. Увидев, как передо мной резко появляется машина, я интуитивно ударила по тормозам, но машину по инерции понесло вперед. Руки крепче вцепились в руль, но мой автомобиль уже таранил машину, проталкивая ее вперед. Раздался противный скрежет металла и звук бьющегося стекла. Мое тело рвануло вперед, лицо врезалось в ткань подушки безопасности, грудь до боли и хруста сдавил ремень безопасности. Последнее, что я услышала — как отщелкивает заглушка ремня.

8

Я очнулась в больничной палате и с трудом смогла пошевелиться. Болел каждый сантиметр на теле, но особенно досталось голове и ребрам, которые были обтянуты тугой повязкой. В нос ударил сильный, настойчивый запах медикаментов и бинтов. Я подняла руки и с облегчением вздохнула, что нет гипса. На пальцах были прицеплены прищепки с проводами, видимо, считывали пульс. Я смотрела в белый потолок и на квадратный светильник, пытаясь вспомнить, что произошло. Злой мужик, машина передо мной, подушка в лицо. Ну всё, теперь я обездвижена неизвестно на какой срок, и буду тихо умирать в палате, поглощая эмоции всех, кто приходит в больницу. Я лежала и думала, как так произошло, ведь я максимально аккуратный водитель, никогда не нарушала правил, всегда берегла автомобиль. Потом мысль снова вернулась к злому мужику в соседней машине. Он был в ярости и, судя по всему, я эту ярость переняла. Почему-то осознание этого уже не вызывало отрицание. Уже было глупо отрицать очевидное.

В палату зашла хорошенькая молодая медсестра в неприлично коротком

халате, оголяющем стройные длинные ноги. Она подошла ко мне, проверила датчики и приборы.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она нежным, тоненьким голоском.

— Болит всё, — прохрипела я басом.

Она достала из кармана ампулу и шприц, отошла к столику, вскрыла упаковки, надела перчатки и набрала в шприц содержимое ампулы. Потом подошла ко мне и сделала укол в плечо.

— Обезболивающее, — пояснила она, — сейчас станет легче.

— Спасибо, — прошептала я.

— К вам посетитель. Полиция. Будете разговаривать?

Я кивнула. Какой был смысл противиться, если все равно придется давать показания об аварии.

Медсестра подошла к двери, сказала, что можно пустить посетителя и вернулась ко мне. В палату вошел следователь, и я почему-то не удивилась. Он остановился у двери, ожидая, когда уйдет медсестра. Она еще раз поправила датчики, а потом вышла. Я наблюдала за следователем, мне было интересно — проследит он взглядом за ее ногами или нет. Но он даже не посмотрел на хорошенькую медсестру. «Черствый какой-то», промелькнуло в моей голове.

Когда медсестра ушла, он подошел ближе, взял стул и сел рядом с моей кроватью, осматривая мои повязки.

— У нас в полиции так плохо с кадрами? — спросила я. — Старший следователь по каким-то там делам не только на домушников приходит, но и на аварии.

Он издал короткий смешок и улыбнулся. Боже, подумала я, этот сухарь умеет улыбаться!

— Здесь не просто авария. Вы своей машиной и головой остановили преступника, — ответил он, убирая улыбку и снова становясь холодным и непробиваемым.

— Что? — спросила я, пытаясь подняться на локтях, но тут же пожалела об этом. В ребра словно ударили молотком, боль пронзила до самых кончиков пальцев на ногах, и я упала обратно на кровать.

— Он ехал с места преступления, хотел скрыться. Всех подробностей я вам не расскажу, но благодаря вам удалось его задержать.

Безумный взгляд мужчины пронесся перед глазами. Еще один.

— Он жив? — тихо спросила я.

Следователь кивнул, и я облегченно выдохнула.

— Но ко мне вы пришли явно не за тем, чтобы рассказать это, — я осторожно повернула к нему голову.

Он откинулся на спинку стула и внимательно, очень внимательно начал вглядываться в мое лицо, выискивая признаки лжи.

— Как так получается, что вы снова оказываетесь замешаны в деле о преступлении?

Я молчала. А что я могла сказать?

— Это случайность, — ответила я правду.

— Я работаю в полиции пятнадцать лет и давно перестал верить в случайности и совпадения, — он скрестил руки на груди, но был достаточно расслабленными.

— Вы же не думаете, что я рискну своей головой, чтобы остановить преступника? — я осторожно потрогала повязку на голове.

— Ольга, я вам не враг. Но я вижу, что вы недоговариваете что-то. И это что-то связано с преступлениями.

Я отвернулась от него. В этот раз он был спокоен, потому что я не чувствовала раздражение или гнев. Промелькнула маленькая надежда, что во время аварии дар ушел так же, как и пришел — быстро и внезапно.

— Мне правда нечего вам сказать, — ответила я, глядя в потолок.

— Хорошо, — он не стал спорить, но полез в карман за телефоном. — Мне передали записи с видеорегистраторов. И одна запись очень интересная. Посмотрите.