Чтение онлайн

— Тихие.

— Что?

Телефон оказался у меня в руке, я нажала на кнопку блокировки и экран загорелся. Я хотела включить фонарик, чтобы посмотреть на него, но не успела. Фигура снова растворилась в воздухе плавной волной.

Я схватила сумку, вытряхнула содержимое себе на живот в поисках визитки. Руки тряслись, пока я перебирала мелочевку вроде жвачки, старых ключей, чеков, отвертки. Пальцы нащупали что-то твердое, я схватила это. Точно! Визитка. Спешно набрала номер на телефоне, едва попадая пальцами по цифрам и нажала вызов.

— Слушаю, — сонный голос

следователя.

— Это Ольга, — шепотом сказала я. — Он только что был здесь. Капюшон.

— Еду, — уже бодрым голосом ответил Морозов и отключился.

Я все еще смотрела в тот угол, где была фигура, и пыталась успокоиться. Что значит, заберем? Что такое тихие? Кто это вообще и что им нужно от меня?

Я дрожала всем телом, уже не ощущая боль в ребрах. Страх был сильнее. Он сковал меня плотным обручем, не давая пошевелиться.

За дверью раздались голоса, но я не смогла понять, о чем говорят. Я все еще держала телефон в руке, сжимая так сильно, что казалось вот-вот и лопнет экран.

В палату вошел врач, медсестра и следователь, включив свет, от которого мне пришлось зажмуриться.

— Где он? — услышала я голос следователя.

— Был вон в том углу, — сказала я, показывая пальцем, а второй рукой закрывая глаза от света. — Ушел.

— Это невозможно, — пробормотал врач, — больница закрыта, проникнуть нельзя.

— Значит, проверьте, как работает охрана! — рявкнул следователь, и я вздрогнула от его командного голоса. — Я пришел, а он спит на посту! Быстро руководство вызвать!

— Сейчас, — недовольно буркнул врач и ушел.

— Ольга, вы в порядке? — спросил следователь, чуть сбавив тон, но сохранив в нем холодность.

Я кивнула.

— Побудьте с ней, я вернусь, — бросил Морозов медсестре и ушел.

Его злость, такая сильная и горячая начала впитываться в меня. И я едва не сорвалась, но он ушел, и я успокоилась раньше, чем взорвалась. Только дыхание уже сбилось, и я тяжело дышала, глядя на дверь. Хоть бы не пришел со своими эмоциями, пусть не приходит.

— Давайте я вам успокоительный укол сделаю, — прошелестела медсестра.

Я кивнула, и она через минуту уже несла к моей руке шприц, обещающий успокоение. Медсестра собрала мои вещи в сумку и приглушила свет. Под действием лекарства я начала засыпать, чувствуя, что успокаиваюсь. Только через какое-то время сквозь сон услышала, что в палату зашли.

— Я ей укол сделала, она спит, — услышала я голос медсестры как в тумане.

— Хорошо, — ответил Морозов уже спокойным голосом.

9

От укола и стресса я проспала дольше положенного. Открыв глаза, я взяла телефон, который показывал уже два часа дня. Но голова еще была как в тумане, хоть и не болела. Мысли прояснялись постепенно, приходила одна за другой. И последнее, что я осознала — это звонок следователю. Зачем я ему позвонила? Теперь он точно не оставит меня в покое, будет допытывать своими вопросами, подозрениями. Он все равно мне не поможет, да и рассказать ему правду я не могу, он не поверит и упечет меня в психушку, заодно повесив все

нераскрытые преступления.

Как же хотелось домой. Я находилась в больнице третий день, а казалось, что уже вечность. Врач говорил, что ребра будут заживать около месяца, но вставать можно уже через несколько дней. Я забыла уточнить, сколько это точно.

Словно прочитав мои мысли, в палату вошел врач. Мужчина лет шестидесяти, полностью седой, в очках с тонкой оправой. Для своих лет он выглядел привлекательно, несмотря на морщины и пигментные пятна на лице.

— Как самочувствие? — спросил он, записывая показания с приборов.

— Отличное! — слишком бодро ответила я. — Когда мне можно будет домой?

— У вас перелом двух ребер. Не критично, но нагрузку нужно избегать. В остальном все в пределах нормы.

— Отпустите меня домой, пожалуйста! — взмолилась я.

Врач посмотрел на меня по-отечески, чуть приспустив очки.

— Ну что вы, голубушка, после аварии минимум неделю покоя. Дня три вам еще даю, потом сделаем рентген, если увидим, что ваши ребра срастаются, тогда можно подумать и о выписке.

— А как сделать, чтобы они срастались?

— Стараться держать пульс, чтобы дыхание не учащалось.

Я едва не рассмеялась. Да сейчас придет этот следователь со своей яростью и можно забыть про спокойный пульс. Или еще кто-нибудь зайдет с сильными эмоциями. И тогда все, прощай выписка и привет тихим.

— Сейчас скажу, чтобы вам обед принесли, — сказал врач и вышел из палаты.

Я хотела сказать ему вслед, чтобы они обкололи меня успокоительными, и тогда я просто просплю эти три дня и мне не придется быстро дышать. Но не стала.

Я взяла телефон и увидела сообщение от Лизы. Она справлялась о моем самочувствии, не забыв упомянуть, что родители тоже переживают. Я коротко ответила, что все хорошо, почти выздоровела. Лиза в ответ прислала смайлик в виде сердечка. Сморщившись от этих розовых соплей, я убрала телефон. Как можно везде вставлять эти сердечки, поцелуйчики, особенно не в тему.

Телефон снова завибрировал. Я посмотрела на экран. Сообщение от незнакомого номера.

«Ольга, вы как?»

Я задумалась, кто это мог быть. Потом полезла в списки вызовов. Точно, следователь.

«Хорошо, спасибо», ответила я.

«Зайду вечером», написал он.

Я смотрела на экран, на его сообщения и думала, как бы ему ответить, чтобы он не приходил.

«Не стоит. Ничего нового я не скажу. Я не видела лица, только фигуру и капюшон»

Подумала пару секунд и отправила. Ждала, что он ответит, но телефон молчал. Надеюсь, он понял. Понял, что его обществе мне не нужно.

В палату занесли поднос с едой, я едва не потеряла сознание от запаха. Приподнявшись на подушках, я приняла от грузной, старенькой женщины свое спасение от голода. Она помогла мне устроиться поудобнее, чтобы я не опрокинула поднос, и ушла. Я с нетерпением схватила ложку и съела постный суп. А потом рис с куриной недосоленной котлетой, и запила это всё теплым компотом. Не скажу, что это было вкусно, но при сильном голоде любая еда казалась приличной.