Чтение онлайн

Он смотрел на меня, и от его взгляда я почему-то успокаивалась.

— Я сказала всё, что знаю! Дальнейшее давление на меня только в присутствии адвоката!

Следователь посмотрел на Морозова, ожидая реакцию начальства.

— Отпускай ее, — тихо, но уверенно сказал он.

Я еще тяжело дышала, смотря на него. Он слегка стучал пальцами по столу, но выражение его лица не менялось. Взгляд острый, оценивающий, устремленный мне в глаза. За слепой яростью Жорина я не могла понять, что он испытывает, есть ли вообще у него эмоции.

— Но товарищ капитан… —

попытался возразить следователь.

— Отпускай, я сказал! — почти крикнул Морозов.

Следователь скривился и направился к двери, затем он открыл замок ключом. Прежде, чем выйти, я остановилась на мгновение, еще раз посмотрела на него и спокойно сказала:

— И рубашка у вас неправильно застегнута!

Он тут же опустил взгляд на рубашку, а за спиной раздался короткий смешок.

Я вышла с трясущимися руками и ногами, понимая, что страшное позади, но еще чувствуя остатки чужой ярости. Она медленно покидала меня с каждым вздохом, оставляя после себя выжженную пустоту.

Я не смогла идти по коридору. Эти голоса в голове, усиливающие боль, были такими реальными, словно тысяча людей шептали на ухо. Я сползла по стенке, зажимая голову руками, пытаясь выдавить из себя эти голоса. В голове все перемешалось, мозги кипели, сворачиваясь от боли и давления.

— Вы в порядке? — услышала я над головой голос.

Нет, уйди, пожалуйста, не стой надо мной!

— Что случилось? — и снова голос, но уже знакомый.

Тяжелая рука легла мне на спину. И сделала только хуже. Где же этот ящик внутри головы?!

А потом внутри что-то щелкнуло, и мне стало лучше. Не отпустило совсем, но уже не хотелось вонзить в голову сверло, чтобы уменьшить давление на мозг. Я поднялась, прищуриваясь от боли и пытаясь отгородиться от голосов.

— Может, врача? — Морозов стоял рядом, и его жалость, его обида вонзались в меня как острые ножи.

— Не надо, — буркнула я, развернулась и пошла на выход.

На улице я с досадой обнаружила, что машины нет. Я не стала искать другую и вызывать такси, а медленно побрела пешком. До дома идти было около часа, но я грела лицо под теплыми лучами еще летнего солнца, ощущая, что мне становится лучше.

Я шла по городу, рассматривая дома, деревья, магазины. Жизнь текла в привычном для нее темпе, и все казалось совсем обычным. И только я не была обычной. Я оказалась заперта в собственном теле, где-то настолько глубоко, что достать невозможно. Оказалась прижатой плитой из чужих эмоций, подавляющих настоящую меня. Но самое неприятное в этом — я не умела жить с эмоциями! Не нравилось чувствовать что-то кроме безразличия. Конечно, я не была совсем бездушной, какие-то эмоции я испытывала, но они были маленькими, тусклыми и незначительными.

Домой я вернулась с твердой мыслью больше никуда не лезть. Не общаться с людьми, не ходить в магазины, не ездить на такси. По крайней мере пока не научусь справляться с чужими эмоциями.

14

Ночью в моей комнате снова появилась фигура. Но я не отпрянула,

не схватила телефон и даже почти не испугалась. Он смотрел на меня и молчал.

— Не уходи, — тихо сказала я, — давай поговорим.

— Ты меня больше не боишься? — раздался низкий мужской голос.

— Нет, — неуверенно ответила я и села на кровати. — У тебя есть облик? Или ты как тень?

Фигура шагнула ближе к окну и скинула капюшон. Под ним оказалось лицо молодого парня лет двадцати пяти на вид. Внешность приятная, хотя в лунном свете трудно было разглядеть черты.

— Расскажи, как научиться жить с этой силой? У меня не получается.

— Я не знаю, — коротко ответил он, — Большинство эмпатов рождаются с даром. Ты его получила, и я вижу, что ты не справляешься.

Я тяжело вздохнула, впившись пальцами в одеяло. Никто не знает, никто не может помочь.

— Ты должна найти источник силы. Найти его обладателя и понять, почему дар ушел от него или почему его лишили этого дара.

— И что мне это даст?

— Понимание природы своего дара. И принятие его как части себя. А пока ты с ним борешься, ты себя не контролируешь.

Я задумалась, но все равно не понимала, как мне информация о моем предшественнике поможет стать… нормальной.

— Дар не приходит ко всем подряд. Он выбирает. И он выбрал тебя. Нужно понять, почему.

— А если не получится? — тихо спросила я.

— Тогда мы тебя заберем, — ответил он абсолютно равнодушным, плоским голосом.

— Куда?

— Для уничтожения угрозы человечества.

Я вздрогнула.

— Но я ведь никому не причинила вреда, кроме себя?

— Пока да. Но как только ты начнешь не только поглощать, но и отдавать эмоции, ситуация изменится.

Я нервно сглотнула.

— Послушай, Тихон. Меня допрашивает полиция, следит за мной. Они пытаются найти… тебя. Зачем ты приходишь к людям и пугаешь их, доводишь до того, что они начинают убивать?

— Это не я. Я прихожу только к эмпатам. И у меня нет воздействий на людские эмоции. За редким исключением.

Стало еще непонятнее, чем было.

— Мы не хорошие и не плохие. Мы просто делаем свою работу. Защищаем мир от войн на фоне агрессии.

Я кивнула, но червячок сомнения уже поселился во мне. Люди видели его, а потом становились неуправляемыми. Возможно, большая часть из них и правда служит благой цели, но есть кто-то, у кого собственная миссия.

— Ладно, Тихон, надеюсь, мы с тобой подружимся. — почему-то сказала я.

Он не ответил, вернулся обратно в тень и ушел. Я снова легла под одеяло и в этот раз уснула.

Утром головная боль снова не дала мне выспаться. Я проснулась от сверла в голове, и не стала подниматься с кровати. Мир подождет, сила подождет. Боль была острой, чувствовалась в каждом миллиметре головы. Мозг буквально пылал огнем. Я зарылась лицом в подушку, сильно надавливая на голову руками. Это не помогало. Заставив себя встать, я буквально несла голову руками, чтобы не делать лишних движений. На кухне выпила таблетку и села за стол.