Полнолуние
Шрифт:
– Послушай, Лора, это, конечно, здорово, что ты так загорелась этой поездкой, но мне страшно за тебя. Румыния – бедная, опасная страна под властью настоящего тирана Чаушеску. Ты юная девочка, не знающая языка. Ехать туда по меньшей мере опрометчиво. Я твоя старшая сестра и несу за тебя ответственность. Что я скажу родителям?
Она ожидала, что Лолли внемлет ее доводам и быстро сникнет, но сестренка, всегда такая мягкая и уступчивая, на этот раз проявила небывалое упорство.
– А ты не говори им! – упрашивала ее Лаура. – Им до меня и дела нет! Сейчас 1988 год. Холодная война заканчивается! В Советском Союзе перестройка и гласность. Не за горами перемены и в других государствах. Совсем скоро мир станет единым, без войн и противостояний! Кроме того, я поеду туда не одна. Со мной будут еще участники экспедиции и два куратора,
Видя, что Джемайма колеблется, Лаура прибегла к последнему аргументу:
– Ты знаешь, что я родилась в Бухаресте? Так вот, я хочу выяснить, почему.
– Ты хочешь узнать, почему родилась в Бухаресте? – повторила Джемми в изумлении. – Ну, наша бабушка по матери была из Румынии, она сбежала оттуда в Англию во время Второй мировой. Я слышала об этом от папы. Наверняка у матери были там какие-то дела.
– У беременной? Сомневаюсь. Я хочу узнать, что она там делала, и при каких обстоятельствах я появилась на свет!
Лаура встала из-за стола и принялась нервно ходить по комнате.
– Ты ведь не думаешь, что тебя удочерили, Лолли? – с недоумением спросила Джемми.
– Нет, я вижу, что не приемыш. Мы с тобой похожи внешне, но я не могу понять одного: как у темноволосых и кареглазых родителей могла появиться я?
– Лолли, ты же учила биологию в школе! – рассмеялась Джемайма. – У кареглазой пары может родиться ребенок с голубыми глазами, если в их роду были такие.
– Вероятно, – Лаура снова села за стол и уронила голову на руки, на всякий случай готовясь разрыдаться. – Но, Джемми, мне кажется, здесь какая-то тайна. И корни ее находятся в Румынии, где я родилась. Я уже позвонила в Этнографическое общество и все разузнала. Мы будем проездом в Бухаресте, я найду ту больницу, где родилась, и все выясню.
– Вряд ли тебе там что-то скажут, столько лет прошло… И ты не знаешь языка.
– Я разберусь, – она наконец посмотрела на Джемайму, решившись поделиться самым сокровенным. – Мне кажется, что у меня другой отец. Поэтому мама никогда не любила меня. Возможно, он причинил ей боль… Я всегда была чужой в нашей семье. Если бы не ты, мне было бы совсем невыносимо!
И она умоляюще заломила свои маленькие ручки, совсем как Элеонора. Джемайме стало до боли жаль сестру. Джемми ко всем относилась лучше, чем они того заслуживали, и даже к матери, которая всегда была равнодушна к обеим дочерям. Она видела, что Элеонора никого не любила, кроме мужа, но прощала ей это. И, видя терзания Лолли, не смогла ей отказать.
Глава 2
Румыния встретила Лауру проливным дождем. Когда самолет авиакомпании TAROM заскользил по мокрой посадочной полосе в аэропорту Отопени, все ее существо возликовало. Девушку не покидало ощущение полета – не только в ее физическом теле, которое только что пересекло океан, но и полета души, притянутой на родину зовом крови. Однако Лауре не удалось осуществить свой замысел. После десятичасового перелета из Нью-Йорка в Бухарест измученных участников экспедиции посадили в туристический автобус. До пункта назначения – Тульчи – всего двести восемьдесят километров, нет смысла тратить время в этом кошмарном городе.
– После завершения экспедиции делайте, что вам вздумается, – заявил руководитель экспедиции Уолтер Мэйн, которого девушки сразу прозвали Зануда Уолли.
Это был невысокий властный человек за пятьдесят, с круглым брюшком и блестящей лысиной, закоренелый холостяк, одержимый страстью к культуре Восточной Европы. Он злился, потому что его помощник заболел перед самой поездкой, и ему приходилось все делать самому. Девушки, основной состав экспедиции, были неуправляемы, самоуверенны и остры на язык. Преобладали студентки из состоятельных семей, вовсе не обязательно изучающие Восточную Европу, которым просто было любопытно заглянуть за Железный занавес и провести каникулы в экзотической стране. Присутствовали и двое молодых людей, которые смотрели на девчонок как на куски мяса и отпускали сальные шуточки.
В Нью-Йорке к экспедиции присоединилась еще одна участница по имени Бернадетт – у нее было французское происхождение, чем она безмерно гордилась. В аэропорту она подошла к Лауре и спросила, чем та красит волосы.
– Ничем… – растерянно ответила та, и по прищуренному кошачьему взгляду француженки поняла, что только что нажила себе врага.
Бернадетт была слишком самовлюбленной
и хотела оставаться единственной блондинкой если не во всем мире, то, по крайней мере, в замкнутом мирке этой экспедиции. Она то и дело стреляла глазками в сторону самого симпатичного из двух приятелей, Ника, и тот тоже ее заприметил.Бухарест запечатлелся в памяти Лауры серым безрадостным городом, и сырым, как отпечаток на свежем бетоне. Сквозь пелену дождя и грязные разводы на окнах автобуса она успела увидеть серый проспект Победы Социализма, недостроенный гигантский Дворец Народа и серых промокших жителей столицы под темными зонтиками. Автобус быстро пересек центр города и выбрался на шоссе. Разветрило, выглянуло солнце, и за окном замелькали прелестные пасторальные пейзажи. Румыния была разительно не похожа на Калифорнию. Она выглядела большой деревней, бедной, но самобытной и гордой. Дорога петляла серпантином по холмам, сквозь туннели сросшихся над ней деревьев. Вдоль шоссе простирались зеленеющие поля, паслись отощавшие после зимы коровы и овцы, пробегали бродячие собаки. Автобус то и дело обгонял гужевые повозки, запряженные лошадьми. Лица крестьян были смуглыми, как будто прокопченными солнцем, но доброжелательными и улыбчивыми. По мере приближения к Тульче стали встречаться скалы и заболоченные озера, берега которых поросли камышом. Возле одного такого озера автобус свернул с трассы на проселочную дорогу и вскоре въехал в ворота усадьбы с нежным названием «Магдала», где и располагалась гостиница.
Здание старинного особняка было возведено в стиле классицизм, без излишнего декора, строгое и изящное. Двухэтажный главный дом украшали фронтон и белые дорические колонны. Справа и слева разместились флигели в виде башенок высотой в три этажа. Двойная колоннада-галерея объединяла их с главным зданием, создавая единый архитектурный ансамбль. Из комнат второго этажа имелся выход на галереи, где гости могли прогуливаться и наслаждаться прекрасными видами. Фасад был обшарпан, да и вся усадьба несла на себе отпечаток запустения. При этом окружающая природа поражала своей романтической красотой. В глубине усадьбы виднелся яблоневый сад в цвету, с другой стороны раскинулось озеро, заросшее белыми лилиями и желтыми кувшинками. На противоположном краю озера высилась скала, на которой стоял средневековый замок, серый и мрачный, довлея над всей округой. В лучах закатного солнца его башня выделялась четким силуэтом, так что можно было различить все зубцы.
Мистер Мэйн достал списки и начал распределять участников по комнатам. Имя Лорелии Уэйн шло последним по алфавиту, и ей досталась комната во флигеле, на первом этаже. Ее соседками-узницами башни стали Мариэдит, мексиканка из штата Техас, и скромница Лайза из Саванны. Лауре повезло одной занять целую комнату, тогда как в главном здании селились по двое – там была современная мебель и по две кровати.
Комната оказалась большой, а ванная – маленькой, явно встроенной в поздние времена при преобразовании особняка в отель. Стены были оклеены полосатыми обоями шестидесятых годов. Из старинной мебели в комнате сохранилась кровать в стиле рококо – еще с колоннами, но уже лишенная балдахина, – и шкаф из темного дерева. Раскладывая свои вещи по ящикам, Лаура обнаружила полупустой флакон духов, очевидно, забытый кем-то из постояльцев. Из любопытства она откупорила пробку, и комнату наполнил всепоглощающий аромат сирени. Лаура поморщилась – это был любимый запах ее матери, и сейчас призрак Элеоноры возник перед ней, словно джинн из бутылки. Сама Лаура предпочитала духи Diorissimo с ароматом ландыша – свежим, невинным и немного старомодным. Чихнув несколько раз, она распахнула окно, за которым росло большое дерево черемухи, сплошь усыпанное белыми цветами. Неведомый ей аромат заполонил комнату, вытеснив дух Элеоноры, а благоухающие ветви полезли в окно, словно бледные руки привидения. Лаура стряхнула с себя наваждение и отправилась в душ, оставив окно открытым.
После того как все обустроились и освежились с дороги, было объявлено, что жители ближайшей деревеньки устраивают для них приветственный ужин. Во дворе «Магдалы» развели костер, крестьяне принесли красное вино с окрестных виноградников и мясо для жарки на углях. Гостей угостили домашним хлебом и мамалыгой – кашей из кукурузы. Почтил компанию своим присутствием и деревенский староста, человек образованный и весьма уважаемый. Пожилой румын хорошо говорил по-английски, слушать его было легко и приятно.