Чтение онлайн

– Ты мертвее меня, – передалась Лауре через чуждую кровь чужая мысль. – Ты сама губишь себя. Сознательно становишься жертвой, и твоя жертва будет нескончаема. Ты безнадежна в своем стремлении обрести тепло и любовь. Ты умерла, но не можешь уйти за пределы этого мира. И да, это сделала ты, а не он.

Наконец все закончилось, служащие унесли тело, и шокированных участников экспедиции разогнали по комнатам. Лаура побрела к себе, и мерцающий лунный свет замедлял ее движения, как вода. Забыв о том, что дверь в комнату заперта изнутри, она машинально дернула за ручку. Дверь распахнулась, Лаура вошла и с недоумением уставилась на вырванную щеколду. Тут она поняла, насколько устала от непрекращающегося кошмара этой бесконечной ночи. Кожа

зудела, как будто под ней ползали пауки, а скользкое атласное платье путалось в ногах. Лауре хотелось содрать с себя эту одежду с пятнами чужой крови, снять вместе с кожей и воспоминаниями. Она сбросила камзол Эдгара на стул, сорвала платье и забралась под душ, закрыв глаза и свернувшись калачиком. Горячая вода обжигала, но Лаура не чувствовала этого, ее тело содрогалось от могильного холода. Казалось, что она не отмоется никогда. Просидев так не менее часа, она наконец нашла в себе силы подняться на ноги и выключить воду. Наступал рассвет. Еле успев добраться до кровати, Лаура упала на нее – больно кольнуло в шею, и свет в глазах потух, как будто щелкнули выключателем.

Спала Лаура недолго, когда она открыла глаза, ее волосы были еще влажными после душа. Солнечные зайчики плясали на стенах комнаты, золотистые лучи расчерчивали пол. Она потянулась, разминая затекшее тело, и кровь быстрее побежала по жилам. Первое, что бросилось ей в глаза, – черный камзол, висевший на стуле.

Последние дни она жила в какой-то готической фантасмагории, красивой, но от этого не менее жуткой. Однако при свете утра все сделалось куда более простым и ясным, нежели во мраке минувшей страшной ночи. Украденная кровь текла в ней, Лаура чувствовала себя живой, и настроение у нее заметно улучшилось. Она была молода, и умирать ей вовсе не хотелось. Более того, девушке казалось, что все свои девятнадцать лет она провела во сне, бесцельно и уныло. Сейчас мир перевернулся, в него ворвался Эдгар и развеял ее бессмысленную жизнь, как солнечный луч утренний туман.

Она взяла камзол и забралась с ним обратно в кровать. От гладкой блестящей ткани исходил слабый аромат каких-то старомодных духов. Лаура испытывала к Эдгару странные, противоречивые чувства: она уже с уверенностью могла сказать, что он не сон и существует наяву, она побаивалась его, но при этом девушку неудержимо влекло к нему. Ее одолевало детское любопытство, желание разгадать его тайну. К тому же, Лаура понимала, что без Эдгара не сумеет разобраться в своем нынешнем состоянии, у нее просто не было выхода. Погладив атласную ткань камзола, она случайно нащупала листок бумаги. Это была записка, набросанная изящным витиеватым почерком, каким уже не пишут в наши дни.

«Доброе утро, Лаура, – говорилось там. – Что бы ни случилось, буду ждать тебя в яблоневом саду, когда рассветет. Эдгар».

Лаура торопливо заметалась по комнате, стараясь как можно скорее собраться. Она устремилась в ванную, чтобы умыть лицо и почистить зубы, и тут же застыла, посмотрев в глаза своему отражению. Она гляделась в зеркало и не узнавала себя: лицо определенно было ее, но при этом какое-то незнакомое. Брови и ресницы по-прежнему оставались светлыми, но Лауре как будто добавили красок. То, что раньше было неброским, акварельным, сейчас стало более контрастным: глаза засияли головокружительной небесной синевой, губы стали яркими и сочными, а кожа засветилась изнутри. Девушка поняла природу потусторонней красоты Эдгара, у которой была столь высокая цена. Лаура поспешно расчесала волосы, надела первое, что попалось ей в шкафу, сунула ноги в шлепанцы и выбежала во двор.

Она никогда не вставала так рано – был только седьмой час утра, и все в «Магдале» еще спали после ужасной ночи. Солнечное сияние внезапно обрушилось на девушку, окружило непроходимой золотой стеной, и Лаура на миг ослепла. Она невольно вскинула глаза на солнце, проглядывающее сквозь листву черемухи. Оно как всегда переливалось негасимым

пламенем, и смотреть на него без темных очков было невозможно. Зрачки Лауры расширились, поглотили небесную лазурь глаз, и она, не в силах отвести взгляд от солнца, вдруг стала различать на нем пятна, как будто смотрела сквозь закопченное стекло. Это меркнущее светило испугало ее, Лаура с усилием проморгалась и побежала в сад, стараясь скрыться в тени листвы.

Сад звенел голосами утренних птиц, цветущие яблони стояли как невесты, окутанные розоватой дымкой, сквозь их ветви щедро лились потоки солнечных лучей. Эдгар сидел на траве в картинной позе, до странности реальный, и не таял в свете дня. Он не был похож на привидение, а скорее напоминал золотисто-рыжего кота, вальяжно греющегося на солнышке. Его длинные волосы казались необыкновенно яркими, белоснежная рубашка подчеркивала бледность кожи, а глаза были синими, как васильки, их радужка не пропускала много света, что делало цвет глаз приглушенным на солнце и насыщенным в тени.

Эдгар беззастенчиво окинул ее неспешным взглядом снизу вверх, и его брови едва заметно вздернулись. Лаура словно увидела себя со стороны: растрепанная, в тесной майке и джинсовых шортах с бахромой, обрезанных до самых бедер, в пляжных тапочках – выглядела она как девчонка-подросток. Ноги у нее были незагорелые, бледные до синевы. Лучше бы она надела то длинное белое платье со следами крови!

Аристократическим жестом, отточенным за века, Эдгар пригласил ее сесть.

– Присаживайся, милая, побеседуем.

Лаура опустилась рядом на траву и подтянула к себе округлые колени, неловко обхватив их руками. Эдгар ласково погладил ее по открытому плечу, которое слегка вздрагивало.

– Прости, я был жесток с тобой вчера. Но у меня не оставалось другого выхода. Я должен был заставить тебя это сделать, любой ценой. Однажды я уже допустил роковую ошибку, не довел дело до конца. И моя дочь умерла.

– У тебя была дочь? – несказанно изумилась Лаура.

– Да, – в глазах Эдгара промелькнула едва уловимая тень. – Это было очень давно.

– Сколько же тебе лет?

– Мне двести сорок восемь лет от рождения, если быть точным. И двести шестнадцать я существую как вампир.

– Обалдеть можно! В это трудно поверить, – потрясенно выговорила Лаура и задала извечный вопрос. – Почему ты выбрал меня? Что во мне такого особенного?

– Ты мой потомок по прямой линии, – с явным удовольствием объяснил Эдгар, он ждал этого вопроса. – Моя прапраправнучка в десятом поколении. Элеонора была девятая. Ты десятая. Глаза у тебя сейчас такие, как будто ты проглотила луну.

Лаура зачарованно слушала, не отрывая от него взгляда, и то, что он рассказывал, не укладывалось у нее в голове. Это было немыслимо.

– Это не единственная причина, по которой я тебя избрал, – продолжал Эдгар. – Твоя мать была вампиром, когда родила тебя. Ты можешь стать очень сильной, Лаура, если, конечно, захочешь. В тебе превосходные задатки – столько кровей намешано.

Страшная догадка вдруг поразила Лауру, и она осмелилась спросить:

– Скажи, а кто мой отец? Я должна знать правду! Неужели это ты?

– Нет, моя прелесть, – весело рассмеялся Эдгар. – Я не твой отец. Твой отец – Филипп Уэйн. Тебя зачали во время перерождения Элеоноры, она и сама не подозревала о зародыше, который рос внутри нее. Мой невольный создатель, Низамеддин, обратил ее, не зная этого. Беременных женщин нельзя убивать и превращать в вампиров, таков неписаный закон. Так уж совпало, что через девять месяцев Элеонора убила своего создателя, выпила его кровь, которая оказалась слишком сильна для нее. Я спас ее, влив в нее свою кровь. Светлые волосы и голубые глаза – это у тебя от меня, влияние моей крови, хотя я не твой отец. Беременность не замерла, а стала стремительно развиваться, и всего через три дня, в полнолуние, на свет появилась ты. И как думаешь, чем же ты питалась все эти девять месяцев в материнском чреве?