Полнолуние
Шрифт:
– Кровью, – одними губами прошептала Лаура.
Эдгар вдруг заметно помрачнел.
– Я должен сказать тебе кое-что неприятное. Ты никогда не сможешь иметь детей. Мертвая плоть не может воспроизвести живую. Это жертва, которую мы приносим в уплату вечности. Но сильно не переживай. Можно подумать, ты мечтала выйти замуж и родить детей.
– Я как-то не задумывалась об этом… – растерянно обронила Лаура. – Но как тогда я родилась у Элеоноры уже после ее смерти?
– Ты исключение и этим уникальна, – ответил Эдгар и по-хозяйски коснулся ее пухлой верхней губы, обрисовав ее красивый изгиб. – В твоем сердце кровь трех вампиров: Элеоноры, Низамеддина и моя.
Лаура не сводила с него глаз, не в силах осознать непостижимую правду, которая содержалась в его словах. Смириться с тем, что жизнь ей не принадлежит, было сложно, еще сложнее оказалось ощутить себя игрушкой, безвольной куклой.
– Ты должна еще кое-что узнать. Твои родители мертвы, – между тем доложил Эдгар, глядя вдаль, словно прозревая сквозь время и пространство. – Он дал ей свою кровь, но этого оказалось недостаточно.
– Боже мой! – в отчаянии всплеснула руками Лаура. – Бедная Джемайма! Она так любила отца!
– Вот еще что, – предупредил он. – Сестра наверняка будет тебе звонить, звать вернуться. Ни в коем случае не соглашайся. Тебе не следует видеться с ней по крайней мере пару месяцев, если ты дорожишь ее жизнью. Ты пока не умеешь контролировать себя, а наша тяга к родной крови бывает очень сильна.
– Но, если я брошу ее в такой момент, это будет предательством, – засомневалась Лаура.
– Пусть она думает что угодно, но откажи ей. Ты знала, что твоя мать чуть не убила ее, когда она была маленькой?
Лаура похолодела от ужаса и недоверчиво помотала головой.
– Если бы не твой отец, ее бы сейчас не было. Ты должна пережить переходный период здесь, хотя бы месяц. Потом, если захочешь, мы поедем в Америку, и ты увидишься с сестрой. Но жить с ней вместе ты больше не сможешь. Ты должна это понимать.
– Как же мне теперь жить? – пробормотала Лаура в смятении.
– Днем ты будешь существовать вместе с людьми, в «Магдале». Изучать поверья и традиции, ты ведь за этим приехала. Это интересно. Но во время рассвета ты должна плотно закрыть шторы и спать. Лучше у меня, потому что в это время мы становимся мертвецами. Не дышим, коченеем и выглядим мертвыми. Приходи ко мне сегодня ночью, я покажу тебе замок, – Эдгар приветливо улыбнулся.
– Хорошо, – со вздохом кивнула Лаура. – То есть мы тоже должны спать?
– Да, но это не совсем сон, больше похоже на маленькую смерть. Мы отличаемся от людей. Не едим, не пьем, не испражняемся. Не стареем. Но у нас растут волосы и ногти. У покойников они тоже растут первое время.
– А как насчет секса? – Лауру разобрало любопытство, и она не могла не задать этот вопрос, но при этом ее щеки целомудренно порозовели.
Эдгар странно посмотрел на нее и ответил:
– У нас нет такой насущной потребности, как у людей. Но если мы влюбляемся, то все точно так же.
По выражению ее лица он понял, что девочка кое-чего не помнит. Что ж, это было к лучшему, не придется ничего объяснять, и, пожалуй, такой расклад даже
интереснее. Эдгар признавал, что поступил с ней не совсем благородно. И теперь можно начать все заново, действуя постепенно, как будто ничего не произошло. Он подождет, пока девушка не созреет и не полюбит его всей душой, что рано или поздно случится. Тогда Лаура будет принадлежать ему по доброй воле. А терпения ему не занимать.– Как же я прожила всю свою жизнь рядом с вампиром и не заметила этого? – между тем протянула Лаура, смутившись и решив перевести разговор на другую тему. – И что, она убивала?
– Нет. Но ты вспомни ее ежемесячные отлучки в больницу. Она держалась за счет донорской крови, благодаря твоему отцу.
– А что, так можно? – поразилась Лаура. – Жить вечно, никого не убивая?
– Как оказалось, можно. Только это не жизнь. Не стоит того.
Губы у Лауры жалобно задрожали.
– И как часто нам надо убивать? Каждую ночь?
– Слава высшим силам, нет, – ответил Эдгар, вызвав у нее в ответ вздох облегчения. – Одна жертва в месяц. Мы проживаем цикл от полнолуния до полнолуния. Начиная с новой фазы луны, наши силы начинают таять. Иногда, если мы потеряли много сил, требуются две жизни. Но такое случается редко.
При воспоминании о Мариэдит Лаура не сумела сдержать слез. Она приникла к его плечу и безудержно заплакала, не видя, что ее слезы окрашены выпитой кровью. Эдгар поморщился и протянул ей платок – кровавые капли оставляли следы на его белой рубашке.
– Я бы советовал тебе беречь слезы. Чем больше ты плачешь, тем тяжелее тебе будет дожить до полнолуния. Если хочешь реже убивать, поменьше плачь.
Лаура взглянула на платок и с ужасом увидела розовые разводы, но не смогла остановиться и перестать лить слезы.
– Я не хотела убивать ее! – рыдала она, утопая в тоске и безысходности. – Это так тяжело… Она была хорошая. Уж лучше бы это была противная Бернадетт!
– Мексиканочке не повезло просто потому, что она жила одна и на третьем этаже, – бесстрастно разъяснил Эдгар. – На твоем пути иногда будут попадаться те, кому не повезет. Но чаще выбирать будешь ты. Прекрати убиваться, ты ничем ей уже не поможешь.
– Но у нее ведь, наверное, были близкие… – продолжала терзаться Лаура.
– У всех есть близкие – родители, друзья, любимые. Кроме нас с тобой, – он проникновенно заглянул ей в глаза. – У нас нет никого, кроме друг друга. Твоя сестра не в счет – она на редкость цельная и самодостаточная личность. Она прекрасно обойдется без тебя.
– А ты тоже убивался по своей первой жертве? – спросила Лаура с возмущением. – Или сожалел? Ты хотя бы ее помнишь?
– Нет, нисколько не сожалел, – нахмурился Эдгар и изящно взмахнул рукой, словно отгоняя непрошеное воспоминание. – Я знал ее, она была нехорошей женщиной. У меня имелись веские причины лишить ее жизни, не связанные с жаждой. Когда-нибудь я тебе все расскажу. Иногда люди заслуживают смерти и не вызывают жалости. Да и тебе по большому счету наплевать на людей.
Лаура судорожно всхлипнула, но тут же умолкла, опешив.
– Это неправда! – доказывала она с жаром. – Я никогда никому не делала зла. Я добрый человек!
– Конечно, душа моя, – Эдгар мягко погладил ее по руке. – Все мы были людьми, хорошими в той или иной мере. Но ты уже не человек. Ты высшее существо и вправе выбирать, кому стоит умереть.
– Ты говоришь ужасные вещи!
– Вовсе нет, – язвительно усмехнулся он. – Я говорю правду. Ты ненавидишь людей.
Лаура приоткрыла было рот, чтобы возразить, и тут же закрыла, пораженная этой мыслью.