Наследница 2
Шрифт:
— Всеволода, старейшину ветви Ворона.
— А неплохо!
— Правда?
— Правда. Пожалуй, даже отлично.
— Но…
Я зашла внутрь, нетерпеливо сбросила обувь. Пробежала по коридору — рядом с ванной были разложены инструменты и шланги: отец явно собрался-таки установить новую стиральную машину. Судя по коробке — какой-то жутко навороченный импорт.
Я метнулась на кухню — там никого. Заглянула в папин кабинет, поднялась по резным деревянным ступеням на второй ярус, а оттуда — в мою личную зачарованную анфиладу.
Мамы не было. Вещей её — немногочисленных, но будто заполняющих собою пространство — на месте не оказалось. И присутствия Валентина, призрачного
У меня подкосились ноги.
— А мама? — спросила, медленно спускаясь по лестнице и цепляясь за перила, точно утопающий за последнюю держащуюся на плаву мачту. — Где она?
Перебиравший на столе документы отец бросил на меня пристальный взгляд.
— Айли дали отпуск на время, когда тебе требовалась поддержка и помощь, — сказал он ровным, никак не отражающим личное отношение тоном. — Сегодня ты официально начала обучение в Лицее, и их с Валентином отозвали на службу. Скорее всего, запрягут сейчас там по полной. Осень и тёмное равноденствие — горячая пора для всех стражей грани.
Я в драматичном отчаянии плюхнулась на ступеньки. Как же так? Ведь я же… Мы даже не попрощались. А теперь — что? Снова расставание на год?
— Вы увидитесь на той стороне, в Алтоге. Скорее всего, весьма скоро, — заметил отец.
Это были хорошие новости. Но прямо сейчас не очень-то помогали.
Борис присмотрелся к выражению моего лица. Властным жестом, без слов указал на кресло сбоку от своего стола. Я неохотно подчинилась, понимая, что сейчас начнётся допрос.
— Что случилось?
Ну, что я говорила.
— В целом, нормально всё, — со вздохом начала свой рассказ. — На учителей посмотрела и на учеников. С девочкой хорошей познакомилась. Надеюсь, подружимся. Группа базовая интересная подобралась. У нас все первые занятия были — и в обозримом будущем будут — по ОБЖ. Ведёт их мастер иллюзий.
— Иллюзий? — скептически поднял брови Борис.
— Наглядно демонстрирует местную флору и фауну. С полным эффектом присутствия. Меня сегодня только щупальцами разрывали раз, наверное, десять. Зачем вашему миру вообще столько чудищ со щупальцами? Ику-Турсо, Ику-Турилас, Ику-Хейни. Крак великий, Крак малый, хоботинцы, потом ещё Мери-Турсас… Как они до сих пор не истребили друг друга, если занимают одну нишу в экосистеме?
Я действительно не понимала. Нет, правда, откуда их столько? И не в океане ведь плавают, а в озёрах и омутах. Да даже в болотах!
— Что расстроило тебя на самом деле?
— Повторяющиеся из раза в раз смерть и беспомощность меня тоже расстроили, — проворчала я. — Очень.
— Ольха.
Вот как он всегда всё знает, а? Я вздохнула.
— Другие ученики говорили всякое-разное. Про тебя. И про маму.
Голова, увенчанная серебром седины, точно княжьим венцом, заинтересованно наклонилась:
— Моей дочери давно уже пришлось узнать, что такое сплетни и что с ними делать. Конкретно: что тебя настолько смутило?
Я замялась, чувствуя себя очень глупо. Но слова буквально рвались из груди, потому, чуть поморщившись, всё же выдавила:
— Один парень, постарше, сказал, что Айли из Чёрного камня сварила из его матери суп. Он был очень расстроен.
— А, это, — облегчённо откинулся в своём кресле Борис. — Не думал, что у той женщины ещё и ребёнок остался. Досадно.
Что?
Нет, простите, что он сказал?
— Это правда? — слабым голосом уточнила я.
Папа пожал могучими своими плечами.
— Я ту историю знаю плохо и только по рассказам твоей матери. Так что уточни лучше у неё при встрече. Если коротко: когда
Айли была молода, её выдали замуж за кого-то из союзников Чёрного камня. Жених ради такой невесты много всего вынужден был пообещать. В том числе — не брать наложниц. И что ты думаешь? Свадебные подношения ещё не успели остыть, а умник этот уже притащил в дом любовницу. Поставил перед юной женой и давай клясться, что, мол, женщина эта будет ей верной сестрой, никак положению законной супруги не угрожает и вообще, с сего дня находится в полной её, несравненной Айли, власти. Мама твоя кивнула, сказала: «Услышано». После этого находящуюся «в полной власти» наложницу сварила в котле, а мужа заставила всё, до последней ложечки, съесть. Действовала она в рамках закона, со старейшинами рода нашла общий язык, даже виры за убийство назначено не было. Но муж по итогам случившегося предпочёл развестись. Почему-то. Даже странно: столько сил человек положил, дабы породниться с Чёрным камнем, и как будто не понимал, что это родство означает. Маму твою он тогда отпустил, всё приданое ей вернул, отступные ещё сверху добавил. Вот такая поучительная вышла история.Я сидела, полностью оглушённая, и ни одной связной мысли в голове моей не было.
— И ты знал? — услышала, будто издалека, собственный голос. — Знал, когда женился на маме?
— Конечно. Айли сама же и рассказала — перед тем, как принять моё предложение. Предельно ясно озвучила, что никаких других женщин в семье не потерпит. Я согласился.
— И когда ты расстался с мамой и женился на Галке, что, существовала опасность?..
— Да она и сейчас не исчезла, — вновь пожал могучими плечами товарищ Белов. Встретил мой совершенно шокированный, и, наверное, наполовину безумный взгляд. — Ольха. Остановись. Выдохни. И подумай. Мама твоя — не маньяк и не психопат. Пачкать руки ей удовольствия не доставляет. Тот случай был не про ревность — он вообще не про эмоции, а про выживание. И репутацию. Как только сыпавший клятвами новобрачный притащил в семью любовницу с сильной кровью, Айли стало понятно, что из дома его надо бежать. Причём делать это на своих условиях. Чтобы всем, навсегда стало ясно: с ней так поступать нельзя. Никому. Никогда. С ней — нельзя. И всё у Айли получилось. Думаешь, Великий князь отпустил бы её из дворца, если б не шлейф подобных историй? Да и я, не будь в курсе случившегося, мог бы в браке вести себя по-другому.
Он милосердно не стал уточнять, как именно мог себя повести.
Я пыталась как-то примерить услышанное на свою маму — и не могла. Жутковатая какая-то драма в самых худших традициях древних эпосов. Прям, Медея Кировского уезда, и только. Совершенно не похоже на весёлую, рассудительную Айли Белову.
Обхватила себя за плечи. Меня знобило.
— Как ты решился, — хрипло спросила, — привести в наш дом Галку?
— Её имя — Галина. Дочь, это мать твоих братьев, изволь проявлять уважение!
Я передёрнула в пренебреженье плечами и требовательно на него посмотрела. Борис пару секунд ещё давил меня взглядом, затем с отчётливой иронией хмыкнул.
— Ещё раз повторю: упирается всё в репутацию. Славу. В то, как выглядим мы в глазах белого света. Айли из Чёрного камня гнев свой понапрасну не тратит, и ей в высшей степени наплевать, о чём там судачат кумушки у подъезда. Вот сплетни в Озёрном пределе, в тех кругах, чьё мнение что-то решает — дело иное. Там, однако, о моём существовании просто не знали. Мы тихо, никого не ставя в известность, поженились по местным обрядам. Так же тихо потом согласились, что больше быть вместе не можем. Я всё с ней проговорил, бумаги оформил. И лишь после позволил себе начать что-то с Галиной.