Наследница 2
Шрифт:
Искрен, как и положено прилежному ближнику, сидел по правую руку от Светозара. Русая голова и золотая склонились друг к другу в сосредоточенном обсуждении. Широкоплечий Горазд очень старательно заслонял от чужих взглядов увлечённое разговором начальство. Ну, пусть их.
Свободное местечко, разумеется, нашлось за столом Военега Младшего. При виде того, во что выродились потомки Великого князя и величайшего чародея, Бояну стало почти физически дурно. Дед Неждан в своё время Военега Ворона лично знал, пел и перед высоким престолом его и у походного ночного костра. Бок о бок шёл в бой. Дни те сияли в памяти солнечным ясным теплом, и
Стоум вздохнул. Под созвездием деда Неждана завидовал он примерно всем и готов был чувства свои выплеснуть на их головы язвительным ядом. Потому заставил себя отвернуться, отправился искать место дальше.
В алькове, отгородившись от шумного зала кадкой с туей, сидели три девочки. Одна постарше, с тяжёлыми чёрными косами, венцом уложенными вокруг головы. Выверенные жесты, скромная одежда, приглушённая самоконтролем сила. Вторая — светлая, худенькая и ясноглазая. Всем поведением своим кричавшая: она новенькая, пришла в Лицей только в этом году.
Ну а третью, чей чеканный и гордый профиль так и просился на аверс древней монеты, Боян тут же узнал. Не помешала даже вызывающая причёска, что указывала то ли на посвящение в жрицы, то ли на глубочайший траур, то ли вовсе на статус рабыни.
Ольга из Белой ветви.
Дочь Айли из Чёрного камня.
Внучка Бёдмора.
Того самого Бёдмора, последнего из истинных Яричей и запредельно могущественного колдуна, что некогда и собственноручно прикончил одного старого, склочного, зарвавшегося сказителя.
Раздражение, зависть и страх чтимого пращура накрыли Стоума, точно приливная, слепая волна. Боян чуть склонил голову, вслушиваясь в гармонию поющих вокруг девочек чар: на альков наложено было заклинание приватности. Вплести в мелодию чужой силы собственные беззвучные ноты было делом пары секунд, и вот он уже слушает тайный их разговор. Речь вела старшеклассница: тихо, размеренно, чётко:
— … подтвердила, что Серафим действительно покинул стены Лицея. Но не по решению администрации и уж тем более не приказом князя. Его отпустили по просьбе семьи. Это, с одной стороны, означает, что парень вернётся, и скоро. Тут без вариантов, отказаться от обучения Сакары не могут. С другой стороны, реакция рода показывает: проблему они осознали и меры уже принимают.
Девушка с чёрными косами выдержала говорящую паузу, подчёркивая значимость сказанного.
— Прямо сейчас отважному мстителю разъясняют политику рода. Факты случившегося. Интересы семьи. Возможные риски. Не сомневаюсь, что когда Серафим появится в школе, он будет с тобой отменно вежлив. В крайнем случае начнёт обходить десятой дорогой. Это не будет означать, что Сакар забыл и простил. Учти на будущее.
Внучка Бёдмора кивнула:
— Да, понимаю: это враг, он будет ждать момент для удара. Спасибо тебе. Я учту.
Боян до боли сжал зубы. Понимает она. Она — понимает. Ха!
Что ж, если наследница этого человека может свободно сидеть за столом, что принадлежит потомку Владимира Гневного Сокола, обсуждать врагов и наносимые в спину
удары… А чем, собственно, он, наследник Боянов, хуже? Решительно печатая шаг, сказитель приблизился к укрытой чарами нише. Движением брови выдвинул свободный стул. Со звоном опустил на стол свой поднос.— Сударыни, — в голосе его пели ветра и бури. — Позвольте присоединиться к вам!
Старшая окинула его раскосым и чёрным взглядом урождённой борейки. Недобро, предвкушающе улыбнулась.
Вторая — тоненькая девчушка с перевитыми заговорёнными шнурами белыми косами — явно встревожилась. Глаза её, устремлённые в сторону нависшего над столом молодого сказителя, стали огромными. Зрачок затопил их, оставив лишь тонкий ободок серой радужки.
Ну а третья, та, что была внучкой Бёдмора, вопросительно подняла бровь. Приметным, до тьмы перед глазами узнаваемым жестом.
— А вы будете?..
— Стоум, наследник Боянов.
— Что ж, сударь. До звонка осталось всего ничего, прошу вас, садитесь. Разделите наш скромный завтрак.
И, змеища надменная, первая взяла в руку ложку! Боян чуть собственным ядом не подавился. А девица как ни в чём не бывало принялась споро доедать свою кашу. Навязанное общество аппетиту её, судя по всему, совсем не мешало. Косясь на подругу, остальные тоже потянулись к приборам.
Чувствуя себя в высшей степени оскорблённым, Боян вцепился зубами в пирожок с мясом. Тот был ещё горячим и буквально таял во рту. Ну хоть что-то на кухне умудрились сделать прилично! Боян раздражённо принялся за миску с кашей и не скрываясь разглядывал сидящую напротив девчонку.
Что-то с княжной Ольгой было не так. В смысле, ещё больше не так. Помимо всем очевидного.
Для начала, у опытного и повидавшего (по крайней мере, в воспоминаниях предков) очень разных людей сказителя возникли большие вопросы относительно её воспитания. По официальной версии, дочь Белой ветви росла в каком-то совсем уж странном и диком мире. И похоже… Похоже, что официальная версия в кои-то веки правдива! Ольга казалась неуловимо чужой. Не иноземная гостья из далёких пределов. Не взращённая в уединённом ските отшельница. Не спрятанная до времени за высокими стенами королевна.
Нет, её учили, ей определённо привили манеры. Ольга знала, как должно держать себя. Как подойти, поклониться, спросить — чтобы ответили. Чтила старших, чуяла, где проходят невидимые границы. Она совершенно свободно ощущала себя за столом, будто с самого раннего детства трапезничала согласно малому дворцовому церемониалу, а может, иного просто не ведала.
И при этом — она намеренно, глядя Бояну в глаза и чётко понимая, что делает, первой коснулась еды. По обычаю, имела на то полное право: княжна из Владичей уж всяко знатнее отпрыска любого, сколь угодно старого рода, тут ни у кого не возникнет сомнений.
Но. Для незамужней, официально даже не помолвленной девушки, раз уж выпало ей сидеть за столом с неженатым юным наследником, первой коснуться приборов означало, что она не просто себя выше ставит, а вообще не рассматривает сотрапезника как возможную партию!
Невероятно. Небывало. Немыслимо!
Нет, Боян понимал, что княжна из Владичей для него — слишком жирно. Стоум — старший сын, перейти в чужую семью он не сможет, а забрать в свой род невесту с приданым в целый удел Боянам никто не позволит. Да он и сам бы не взял — с довеском-то из Бёдморова проклятого наследства!