Мышь!
Шрифт:
— А чего такое?
— А ничего. Не шляйся — и всё.
Лера хотела спросить про девушку, но не решилась. Вместо этого спросила время.
— Десять доходит, — ответил сотрудник ЖЭКа, оголив часы.
Вдруг разговоры вокруг стихли. Четверо рабочих в грязных робах, кряхтя и матерясь, вынесли носилки из подъезда. Тело под простынёй было тяжёлым, и они то и дело перехватывали его, балансируя на ступеньках. Женщина в белом халате открыла дверь скорой, и носилки задвинули внутрь.
Лера отвернулась. Ей не хотелось смотреть. Соседа этого она не то, что не знала, даже не видела никогда. Но тошнота подкатила
Ещё один покойник. Висельник у них в квартире, мужик этот, девочка пропала. Мрут, как мухи в этой Москве.
До неё вдруг дошло озвученное время. Она же опоздала. Два прогулянных урока — уже плохо, мама всё равно узнает, и устроит взбучку, но не такую, как за пропущенный целый день.
Она пошла прочь со двора, не оглядываясь. За спиной хлопнула дверца скорой, завёлся мотор, и скорая, не включая сирены, медленно выехала со двора.
***
В школе она привела себя в порядок в туалете на втором этаже — умылась ледяной водой, прополоскала рот, пригладила волосы. Синяк под глазом расплылся и пожелтел, стал менее заметным, но всё ещё бросался в глаза. Лера снова нанесла тональный крем — хоть чуть-чуть поможет. Губа всё ещё была припухшей, но уже не такой красной, зимой и не заметно, всё равно, что простуда.
Она подождала звонка на перемену, смешалась с толпой, текущей из одного кабинета в другой, и вошла в класс последней, уже после звонка, надеясь, что учительница не обратит внимания.
Застыла в дверях.
Её место на первой парте, рядом с тихой девочкой в очках, было занято. На нём сидела другая — Лера её раньше не видела. Худенькая, с коротко стриженными волосами, бледная, почти прозрачная, с тёмными кругами под глазами. Одета плохо, вещи явно не по размеру, вся закуталась в свитер. На парте перед ней лежала только одна тетрадь и ручка, учебника не было.
Лера замерла, не зная, куда сесть. Свободных мест остались только два — рядом с компанией Лапиной на задней парте и рядом с Костей у окна.
— Мышь! — раздался шёпот откуда-то сзади, и кто-то хихикнул.
Лера стиснула зубы. Костя, сидевший у окна и крутивший в руках авторучку, вдруг поднялся, вышел из-за своей парты, и жестом пригласил её сесть рядом.
Учительница обернулась, бросила короткий взгляд на Костю, потом на Леру, и снова повернулась к доске. Ей было всё равно.
Лера прошла к окну, села, не глядя на Костю. Сердце колотилось. Она чувствовала спиной взгляды Лапиной и её компании — тяжёлые, злые.
— Спасибо, — прошептала она, доставая тетрадь.
Костя безразлично пожал плечами.
Лера уткнулась в тетрадь, делая вид, что слушает учительницу. Та бубнила про экономическую политику, но в голове крутилось другое.
— Кто это? — спросила она, кивнув в сторону незнакомой девочки на первой парте.
— Марина, — Костя понизил голос почти до шёпота. — А, ты ж её не видела… Она редко ходит. Болеет. Рак у неё. Думали, уже не придёт. А она пришла. В том году классом всем к ней ходили несколько раз, а вот этом уже не ходим чего-то.
— А… — Лера не знала, что сказать. Она смотрела на худенькую спину Марины, на её острые лопатки, проступающие сквозь свитер, и чувствовала странную, щемящую жалость. Свои проблемы вдруг показались ей мелкими, глупыми.
—
Э, а ты чё Мышь-то у себя посадил, защитник? Мы ей место-то зачем выделили? Не боишься зашквариться? — раздался сзади раздражённый, приглушённый голос Лапиной.— Всё с Лерой нормально, — не поворачиваясь, спокойно ответил Костя, будто макнув Лапину лицом в грязь. — Это ты стрёмная, не понятно чё из себя строишь.
— Ты чё, попутал базар? — пробасил громила.
— Могу себе позволить, — так же спокойно ответил Костя. — Можем ещё раз выскочить раз на раз, если есть желание. А толпой на меня прыгнете — я своих приведу.
— Нефоров, что ли? — с вызовом хихикнул усатый.
— Цыган с рынка. Сам у них спросишь — нефоры они или нет, — в голосе Кости появилась лёгкая, холодная угроза.
На секунду в классе воцарилась тишина. Даже учительница, кажется, прислушивалась, хотя продолжала писать на доске.
— Это с каких пор за тебя цыгане впрягаются? — буркнул громила уже тише.
— Тебя ебать не должно, — отрезал Костя.
Разговор заглох. Лера почувствовала, как напряжение в классе спадает, но не до конца. Она обернулась — и встретилась взглядом с Лапиной. Та сидела, скрестив руки на груди, и смотрела с холодной ненавистью.
Лера отвернулась. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки под партой, впилась ногтями в ладони, и боль немного отрезвила.
Костя сидел спокойно и черкал на полях тетради каких-то чёртиков с рогами.
***
Оставшиеся два урока сокращённого субботнего дня прошли спокойно. Лапина больше не лезла, компания её сидела тихо, за спиной Кости было куда спокойнее, и Лера даже смогла немного поучиться. Костя всё так же сидел в своих мыслях, чертил что-то, а на последнем уроке и вовсе слушал плеер.
Когда прозвенел последний звонок, они неспешно собрались и пошли к гардеробу. Костя забрал свою куртку — длинное чёрное пальто, похожее на военную шинель, — и они вышли на крыльцо.
— Ты чего не учишься-то? — тихонько спросила его Лера.
— Ха, — широко улыбнулся Костя. — А ты чего думаешь из меня юрист или врач выйдет? Не выйдет, я давно знаю. Как-нибудь доучусь, и найду себе дело.
— Какое?
— Если б знал, уже б не ходил в школу… А, малая, чуть не забыл! — Костя вдруг сдвинул рюкзак с плеча, залез в него и вытащил кассету и сложенный в несколько раз лист бумаги. — Держи. Подгон тебе.
Лера взяла подарки, удивлённо рассматривая. Кассета с яркой наклейкой — «Кино», Лист оказался плакатом — чёрно-белым, с размытыми лицами и какими-то странными символами на английском, настолько зарисованными, что их было уже не узнать.
— Что это? — спросила она, не зная, смеяться или серьёзно благодарить.
— Чтоб деревней не называли. Приобщайся к культуре, ты ж в столице теперь. Во, «Кино», ваще заслушаешься. Ну и плакат тебе, а то комната у тебя, небось, пустая и стрёмная.
Лера смутилась.
— У меня и плеера-то нет…
— Нет кассетника? — Костя удивлённо поднял бровь. — Как ты живёшь вообще без музыки? Ну ладно, порешаем. Будешь должна, но мы придумаем, как тебе отработать.
Он неловко улыбнулся, будто сказал глупую шутку, Лера неуверенно улыбнулась в ответ. На секунду показалось, что между ними пробежало что-то тёплое, почти дружеское.