Чтение онлайн

Мышь.

Как смогла, привела себя в порядок. Умылась ледяной водой из-под крана. Расчесала волосы, стараясь прикрыть выстриженный клок.

Заглянула на кухню.

Там было пусто и грязно. Мыть посуду и убирать со стола мама не собиралась. И всё что там было уже начало вонять.

Хотелось есть, но рыскать по этой помойке не хотелось сильнее.

Появились мысли пошариться в карманах у этого Эдика или мамы, взять немного, совсем чуть-чуть — просто на обед в школьной столовой. Она представила, как засовывает руку в чужую дублёнку, висящую в прихожей, нащупывает бумажник, вытаскивает мятую

Ладно. Что-нибудь придумается.

Из-за закрытых дверей зала послышался шум — скрип кровати, приглушённый мужской голос, мамин смех. Лера быстро засобиралась, натянула куртку, замотала шарф до самого носа, схватила сумку и выскочила прочь, в подъезд, в холод, в серое утро.

***

Она шла в школу окольными путями, петляя дворами, стараясь не выходить на открытые пространства. С этой Лапиной ещё предстояло разобраться, но сегодня у неё сил на такие встречи не было.

Почти дошла. Осталось только выйти из-за угла гаражей, пересечь школьный двор, подняться по обледенелым ступенькам, и она на месте.

Сзади раздались быстрые шаги, и пинок под зад свалил её в снег.

— Попалась, Мышь!

Было не то что бы больно, но испугалась она сильно. Утренняя ярость куда-то подевалась и спряталась, Лера оцепенела вся, и не понимала, что ей делать.

Второй пинок прилетел по заднице, подумала, что нужно закричать, но из горла возник только придурошный тонкий писк. Её схватили за шиворот, рывком поставили на колени, и тут же снова ударили. Она попыталась вырваться, но руки усатого держали крепко. Лапина стояла перед ней, уперев руки в бока, и улыбалась — нехорошей, предвкушающей улыбкой. На её щеке всё ещё краснел след от вчерашнего мяча. Громила стоял у неё за спиной, смурной и сосредоточенный, просто курил и не вмешивался.

— Ну чё, нищебродина? Думала, я забуду? Думала, тебе это с рук сойдёт?

Она замахнулась, и со всей силы дала пощечину, словно била по волейбольному мечу. В голове зазвенело, Лера зажмурилась, сжала зубы. Слёзы сами брызнули из глаз — не от боли, от унижения.

— Смотрите, ревёт уже! — засмеялся сзади усатый. — Мышь мокрая!

— Кошелёк где? — рявкнула Лапина, снова занося руку для удара.

— Нету у меня!

— Чё, даже касаря нету? — лицо Лапиной вытянулось то ли от удивления, то ли от разочарования. — Нищебродка, ё-маё! И чё с тобой делать?

В животе у Леры вдруг громко зарычало то ли от голода, то ли от страха.

Лапина замерла, прислушалась. Потом расхохоталась — громко, заливисто, запрокинув голову.

—Это чё такое щас было?! Ты что, на меня рычишь, Мышь! Фу! Плохая Мышь!

Леру снова ударили — на этот раз по затылку, несильно, но обидно, так, что голова дёрнулась вперёд. Она уже не плакала — просто стояла на коленях в снегу, опустив голову, и ждала, когда это кончится.

И тут раздался голос — ленивый, с хрипотцой, совсем близко:

— Э, вы чё тут творите?

Лера подняла глаза. В нескольких шагах от них стоял Костя — тот самый неформальный парень с последней парты. В руке он держал незажжённую сигарету и смотрел на происходящее с выражением брезгливого любопытства,

— Чё палишь-то? Иди отсюда! Мешаешь! — гавкнул на него лысый громила.

— Чем мешаю? — без страха отмахнулся от него Костя. — А чё трогаете-то её? Мышь же. Самим-то не стрёмно?

— А ты чё, впрячься за неё хочешь? — громко пробасил лысый, угрожающе набычившись.

— Да больно надо мне, — холодно улыбнулся Костя. — Нам с ней ещё весь день сидеть. А вы её в грязи валяете тут. А если обоссыться? Нашли бы кого хоть с деньгами, или кто за себя постоять может. Стрёмно же.

Громила переглянулся с Лапиной. В их глазах мелькнула неуверенность — Костя был не из их круга, но обладал какой-то странной, непонятной им силой. Он не был здоровее или сильнее, просто не боялся их.

— А ты чё, запал на неё? — вдруг выпалила Лапина, окинув Костю оценивающим взглядом.

— На Мышь?! — Костя рассмеялся — искренне, громко, от души. — Ну уж щас! Дурная что ли?

Лапина не нашла, до чего докопаться. Она перевела взгляд на Леру, всё ещё стоявшую на коленях в снегу, и её лицо снова исказила злоба. Где-то в глубине школы прозвенел звонок.

— Ну? И чё нам с тобой делать, Мышкина? — Лапина схватила её за воротник и села на корточки напротив.

Лера молчала, чуть наклонив голову, готовая закрываться, если её снова ударят. Она не знала, что говорить. Любые слова сейчас только разозлили бы их сильнее.

— Значит так, — Лапина присела перед ней на корточки, заглянула в глаза. — За тобой косяк. А за косяки надо платить. Завтра принесёшь мне пятнашку. Для начала. А там посмотрим.

— У меня нет, — выдавила из себя Лера. Губы её дрожали, но голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

— Так ты найди. У родаков спроси, друзей, бабки, дедки, внучки, мне насрать. Не принесёшь — хуже будет. В унитазе поплаваешь, а там уже дорога одна... Скажешь кому — считай, похоронили тебя. Одно дело — Мышь, другое дело — Мышь-Полёвка. Уяснила?

Лера кивнула, не поднимая глаз.

— Ну бывай, Мышкина.

Лапина выпрямилась, кивнула своим, и вся компания, гогоча и перебрасываясь шутками, удалилась в сторону школы. Костя пошёл вслед за ними, а Лера осталась отряхать снег и собирать вещи.

Прозвенел звонок.

***

Чтоб привести себя в порядок она выбрала туалет рядом с директорской. Во всех школах он был самым нелюбимым у учениц, меньше шансов с кем-то столкнуться. Лера подошла к зеркалу и едва не заплакала снова.

С трудом уложенные утром волосы были растрёпаны, и выстриженный клок торчал во все стороны. На левой щеке и на шее — следы ногтей, красные, воспалённые. Губа разбита и припухла, под глазом наливался синяк. Куртка в грязных разводах, колготки порваны с внутренней стороны.

Так идти нельзя.

Только слепой не заметит, что её побили.

В коридоре раздался шум шагов и голоса, громкие и девчачьи. Лера метнулась к крайней кабинке, вжалась в угол, прикрыла дверь.

Вошли три девочки, вроде бы она видела их на физре. Встали у зеркал, начали поправлять макияж, красить губы, и, конечно, болтать. На руках у них были повязки дежурных.