Чтение онлайн

— …Я тебя умоляю, какая стрелка, кто за неё впрягаться будет? Всякий мусор к нам начали принимать, а когда-то была элитная гимназия.

— Ха, элита нашлась, ты сама с помойки! — заржала третья.

— Это ты с помойки! Я — коренная.

Они засмеялись — не зло, а как-то обыденно, будто обсуждали погоду или новый сериал. Лера стояла в кабинке, затаив дыхание, и чувствовала, как внутри всё холодеет.

Девочки ушли, оставив после себя запах дешёвых духов и лака для волос. Лера выждала ещё пару минут, потом вышла из кабинки, подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. Слёз уже не было, их

словно выключили, и внутри всё замёрзло.

Она умылась, попыталась пригладить волосы мокрыми руками, стёрла кровь с губы. Стало чуть лучше, но всё равно — следы побоев были заметны. Особенно синяк под глазом, который набухал с каждой минутой, наливаясь лиловым.

Вместо урока отправилась к выходу из школы, торопясь и прислушиваясь, чтобы больше ни с кем не столкнуться.

Миновала пустой пост охраны, прошмыгнула мимо гардероба, открыла дверь, спустилась с крыльца, почти миновала двор, как увидела, что догоняет Костю, так же идущего прочь из школы. Он почему-то обернулся, пригляделся, остановился через пару шагов, и стал ждать, пока нагонит.

— А ты чё не пошла на урок? — спросил он.

— Не хочу. А ты?

— Настроения нет. Терпеть не могу эту химичку, докапывается вечно до меня, — ответил он монотонно и без эмоций, прищурился как-то странно, наклонил голову. — Родаки дома у тебя?

— Скорее всего, — пожала плечами Лера, ей стало немного не по себе. — Мне домой нельзя сейчас.

— И мне нельзя, — Костя вдруг усмехнулся, расслабленно и по-доброму. — Ну, пойдём гулять, чё. Чего тут стоять, как сычи.

— Холодно, — неуверенно сказала Лера.

— Это на улице холодно, — странно сказал Костя. — Темноты боишься?

— Нет... вроде.

— Вот и славно.

Он пошёл впереди, не оглядываясь, пиная носком ботинка попадавшиеся под ноги ледышки. Лера плелась сзади, кутаясь в шарф, и молчала.

Они прошли несколько домов, свернули в арку, потом ещё в одну, и оказались перед обшарпанной дверью подъезда старой девятиэтажки. Костя толкнул дверь плечом, и она со скрипом отворилась. Они поднялись до лифта, двери которого выглядели ещё хуже, чем в подъезде у Леры.

Костя вызвал лифт, и они вошли внутрь. Он ткнул кнопку последнего, девятого этажа, двери с лязгом закрылись, и кабина, дёрнувшись, поползла вверх. Внутри было грязновато, но Лера не подала виду.

На восьмом этаже лифт остановился, двери открылись, и Костя вдруг дёрнул её за руку, останавливая, когда она собралась выходить.

— Да стой ты. Смотри.

Он достал из рюкзака толстую, потрёпанную тетрадь, подождал, пока двери начнут закрываться, и в последний момент сунул тетрадь в щель. Её зажало дверьми, и свет в лифте погас. Кабина застыла между этажами.

— Во как, — важно сказал Костя.

Она ощутила, что в темноте он подошёл ближе, так близко, что она почти упёрлась лицом в её грудь. Она даже немного испугалась, и отступила к стенке, его руки потянулись куда-то её за спину, и она услышала за спиной странное «шлёп».

Вдруг он отступил, чиркнул в темноте зажигалкой, и странно мотнул ей головой. Она оглянулась и увидела позади себя лежащий у стенки лифта его рюкзак.

— Да, садись, ты, не стесняйся, — с улыбкой произнёс он, а сам прислонился к соседней стене и съёхал вниз, оказавшись на корточках.

Лера неуверенно приняла приглашение.

Костя достал сигарету, прикурил её, погасил пламя зажигалки. В темноте было слышно только их дыхание и шипение сигареты, когда он затягивался. Где-то несколькими этажами ниже кто-то бил по кнопке вызова и грозно матерился, вызвав у Кости тихий смешок.

— Вот такое местечко есть, — сказал он в темноте, и Лера услышала в его голосе улыбку. — На чердаке, сука, щас холодно, и птицы там всё засрали. А тут хоть моют иногда.

— А люди не злятся, что лифт не работает? А если поймают? — спросила Лера, всё ещё слыша ругательства.

— Подвигаются, — хмыкнул Костя. — Будут зато ценить, что имеют. Да и мы недолго посидим, чего тут делать? Просто перекантоваться. Курить будешь? Я тебе оставлю.

— Не, спасибо, дома спалят.

— У меня тож мамка строгая, но курить меня уже поздно останавливать, запариться. Музыку-то какую слушаешь?

Вопрос застал её врасплох. Она задумалась.

— Да… не знаю. Чего есть, то и слушаю. По телевизору чего покажут, по радио.

— Эх ты, деревня! — Костя вдруг потянулся вперёд и легонько, но ощутимо врезал ей по плечу кулаком. Удар обжёг кожу даже через куртку. — Вы ж в своей Тьмутаракани ни рока, ни металла, наверное, не слышали, сельпо одно! Ха! Ничо-ничо, подруга, я тебе притараню пару кассет, просветишься хоть! Ты бы ваще в гости ко мне зашла при случае, когда мамки не будет, посидим, потусим, просвещу тебя, выпьешь, может, чего. Ты же пьёшь? Или совсем монашка? Коньяк, виски, кола? А?

— Коньяк пробовала один раз, на Новый год, — вспомнила Лера. — Папа налил чуть-чуть. Всё равно, что водка. Пью я, не монашка.

— Эх, вы бы, девчонки ещё чего-т понимали в жизни…— голос Кости вдруг оборвался, и в лифте стало как-то мрачновато. Он вздохнул и уже совсем другим голосом сказал: — А у меня бати нету, Помер. Давно уже.

— С-соболезную, — прошептала Лера.

Они помолчали. В тишине лифта было слышно, как где-то далеко внизу снова заругался мужик, а потом хлопнула дверь подъезда.

***

С Костей время пролетело незаметно.

Сначала просто бродили по району, потом Костя купил в ларьке бутылку «Пепси» и пакетик солёных орешков, и они сидели на детской площадке, на скрипучих качелях, мерзли и болтали. Вернее, говорил в основном Костя — о музыке, о фильмах, о местах в Москве, о книгах, которые Лера никогда не читала. Она слушала, кивала, иногда вставляла робкие фразы, и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Он был грубым, резким, мог врезать по плечу или обозвать «деревней», но в его грубости не было злобы. Кажется, она ему была интересна и приятно, и это был первый человек в этой Москве, с которым хотя бы немного заладилось.

Потом они ещё прошлись, и он проводил её до дома.

Уже стемнело, зажглись редкие фонари, и их жёлтый свет разливался по снегу рваными лужами. Они остановились у поворота к её подъезду, он потянулся к ней, но вместо объятий вдруг не сильно толкнул её плечом, хохотнул и побрёл прочь, сунув руки в карманы пальто и втянув голову в плечи. Лера смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в сумерках.

Она постояла ещё немного, развернулась, собираясь идти домой, но вдруг замерла.