Чтение онлайн

— Я ещё не решил, — осекает меня он, но уже не так жёстко.

Его рука скользит вверх, едва касаясь рёбер, и это лёгкое прикосновение вызывает волну мурашек вдоль позвоночника.

Мы оба замолкаем, чтобы переварить информацию. Вокруг — живописная поляна: деревья шелестят листьями, вдалеке слышится редкое пение птиц.

В этом красивом месте хочется забыть обо всех тревогах, не думать о том, что скоро вернусь в клетку, хоть и золотую.

Тёплый ветерок играет прядями волос, а я ловлю себя на том, что неосознанно прижимаюсь затылком к плечу Назара.

— Ты помнишь

Свету? — я решаюсь затронуть болезненную тему. — Я часто вспоминаю, как она тебя любила. Готова была жить твоей жизнью, лишь бы ты был с ней рядом. Может, такая девушка тебе нужна? Которая готова выполнять твои прихоти и заглядывать в рот.

Чувствую, как Назар хмурится, его пальцы слегка сжимаются на моём животе — не больно, но ощутимо, напоминая о его силе.

— Поэтому Света была для меня проходным билетом в твою квартиру. Потому что она не ты, — его голос звучит хладнокровно, но я замечаю, как он на мгновение отворачивается. — Она искала хозяина, а мне нужна сильная девушка, с характером. Жаль, что она так и не нашла то, что искала.

— Тогда зачем ты убиваешь мой характер? Зачем хочешь сделать из меня Свету? — я смотрю вдаль, на огни города, стараясь понять, что творится у него в душе.

Его тело напряжено, дыхание участилось, он тоже не так спокоен, как хочет показать.

— Я хочу, чтобы ты была моей. Вот всё, чего я хочу, — он разворачивает меня к себе, заглядывая в глаза. Его ладони ложатся на мои плечи, слегка сжимая их. — Ты будешь жить в моей квартире по собственному желанию. Тогда дверь будет открыта.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы понять, что мы разные? — я пытаюсь обозначить хоть какие-то сроки, чувствуя, что сейчас решающий момент.

Его пальцы чуть сдвигаются, поглаживая кожу над ключицей, и это прикосновение отвлекает, сбивает с мысли.

— Сколько нужно времени тебе, чтобы понять, что лучше меня ты не встретишь? — задаёт встречный вопрос он, чуть приподнимая бровь.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.

— Неделя, — я приподнимаю брови, стараясь выглядеть уверенно.

— Месяц, — перебивает он, не давая мне шанса.

— Две недели, — торгуюсь я, как на рынке.

Внутри всё сжимается, но я знаю: лучше так, чем жить в страхе, чем сидеть в четырёх стенах.

Его ладонь скользит вниз по моей руке, переплетая наши пальцы. Этот жест кажется неожиданно интимным, и сердце пропускает удар.

Назар молчит несколько секунд, задумчиво глядя вдаль. Затем кивает:

— Хорошо, — выдыхает он.

Он разворачивается и ведёт меня к машине, больше не сказав ни слова.

Дорога кажется адски длинной. Назар напряжённо молчит, видимо, обдумывает наш разговор и, возможно, жалеет о своём решении.

Я же думаю о том, как прожить две недели с ним в одной квартире и не влюбиться окончательно.

Его пальцы всё ещё сжимают мою ладонь — крепко, но бережно, словно он боится, что я исчезну.

В салоне стоит напряжённая тишина, лишь тихо играет музыка. Слова неразборчивы, мелодия сливается с шумом двигателя. Я смотрю в окно, наблюдая, как мелькают деревья и фонари. Но краем глаза замечаю, как Назар бросает на меня

короткие взгляды — быстрые, изучающие, будто он пытается прочесть мои мысли.

Когда Назар паркует машину, он вытаскивает из кармана мой телефон и протягивает мне:

— Позвони Жуку, пригласи на ужин, — говорит он и выходит из машины, давая мне несколько секунд, чтобы переварить его просьбу.

Я сжимаю телефон в ладони, чувствуя, как внутри смешиваются облегчение и тревога. Силикон кажется холодным, а пальцы Назара, передавшие его, были такими тёплыми.

Лера

После нашего разговора я немного успокоилась. Всего-то две недели — и я могу больше не прятаться.

Мысль эта отдавалась в груди лёгким трепетом, почти невесомой радостью, которую я пока боялась признать до конца.

В квартире Назара царили чистота и порядок. Работники клининга постарались на славу. Воздух пах свежестью, будто здесь никогда и не было следов погрома. Лёгкий аромат лимонного освежителя ненавязчиво щекотал ноздри, напоминая о том, как тщательно всё здесь привели в порядок.

А кто привёз новый телевизор и диван — мне, в принципе, всё равно, но сработали оперативно.

Глянцевая поверхность экрана манила отражением окна, а диван, обитый бархатистой тканью, так и приглашал утонуть в его объятиях.

Я невольно провела рукой по подлокотнику, материал оказался неожиданно приятным на ощупь.

— Сходим в душ вместе? — лукавая улыбка Назара, его чуть прищуренные глаза и игривый тон не подкупят меня на такое.

— Иди ты, потом я, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и ушла в комнату к сумкам с моими вещами.

Непонятные ощущения предвкушения и чего-то нового кружат голову — словно я стою на краю обрыва, а внизу расстилается неизведанная долина, полная тайн. Сердце то замирает. И я сама себе противоречу.

Расстегиваю молнию сумки, а дыхание становится чуть прерывистым. Я знаю, что буду держаться до последнего, хотя бы ради принципа. Но где-то глубоко внутри уже зреет сомнение, а так ли мне нужен этот принцип?

А если подумать о Назаре с другой стороны? Но нет, я даже задумываться не хочу. Его поступки в прошлом, его настойчивое желание посадить меня в клетку, всё это кричит громче любых оправданий.

Пока я роюсь в вещах, перебирая складки ткани в поисках хоть чего-то подходящего, Назар абсолютно свободно расстёгивает рубашку, не сводя с меня глаз.

Я буквально ощущаю его взгляд кожей — он тяжёлый, обжигающий, будто оставляет невидимые следы. Мурашки бегут по спине, расползаются по рукам, покрывают всё тело непрерывной волной, от затылка до кончиков пальцев.

Он неспешно подходит к шкафу, берёт новое полотенце, я слышу, как шуршит ткань, и выходит из комнаты.

Слава богу, этот импровизированный стриптиз не продолжился. Я и так сегодня на взводе. Кажется, понадобится ледяной душ, чтобы остудить и тело, и мысли.

Найдя любимую футболку, на несколько размеров больше, мягкую, потрёпанную, такую родную, я вдруг понимаю: нижнего белья нет. Совсем.