Чтение онлайн

— Отпусти меня, — шепчу в ответ, пересиливая дикое возбуждение, которое уже не просто накатывает волнами, оно затягивает в водоворот, лишая воли и разума.

Низ живота скручивает острой, сладкой болью. Тело требует разрядки, буквально кричит об этом, призывает сдаться, но я держусь — кремень, последний островок сопротивления в океане ощущений.

— Не могу, — он кусает за щёку, и это короткое, резкое прикосновение сводит меня с ума окончательно.

Перед глазами вспыхивают разноцветные пятна, а в ушах отдаётся гул, похожий на шум прибоя.

Он отодвигает ткань трусиков, берётся

за вибратор и медленно, мучительно медленно двигает его по клитору. Чёрт!

Я цепляюсь мёртвой хваткой за его плечи, впиваясь ногтями в ткань рубашки, будто это мой единственный якорь в реальности.

Как это приятно, как невыносимо хорошо. Каждая клетка тела вибрирует в такт движениям, отзываясь пронзительным, острым наслаждением. Невозможно отказаться, когда мужчина делает так приятно, когда каждое его действие точно рассчитанный удар по самым чувствительным точкам.

— Чувствуешь, как желание захватывает тебя целиком? — его шёпот, как спусковой крючок. — Чувствуешь, как хочешь, чтобы я наполнил тебя? Твоё тело дрожит в ожидании разрядки, дыхание сбивается, вся кровь приливает к единственному месту на твоём теле — туда, где ты больше всего хочешь почувствовать меня…

Его слова проникают под кожу, усиливая ощущения в десятки раз. Мир сужается до точек его прикосновений, до звука его голоса, до пульсации внутри.

Я задыхаюсь от желания, остро ощущая каждое движение по клитору — лёгкое, дразнящее, почти невесомое, но от этого ещё более мучительное.

Кожа горит, будто опалённая невидимым пламенем. Я упорно молчу. Молчу, потому что его предложение не сходится с моей картинкой будущего — той, что я годами выстраивала в голове кирпичик за кирпичиком.

Я продолжаю бороться за себя, за свою свободу, хотя уже в его власти и от неё нет спасения.

Игрушка выходит из меня с глухим влажным звуком, падает на землю, но её тут же заменяют его пальцы — тёплые, уверенные, безжалостно точные.

Мышцы на бёдрах сводит судорогой, непроизвольно сжимая его руку. Дыхание сбивается, превращается в короткие, рваные вдохи.

Он размазывает обилие влаги по складкам, нежно массируя отзывчивые места — круговыми движениями, то замедляясь, то ускоряясь, будто изучает мою реакцию, ловит каждый вздох, каждый непроизвольный выдох удовольствия.

Жмурюсь, приближаясь к самому пику — мир вокруг размывается, остаётся только пульсирующая волна внутри, нарастающая, готовая захлестнуть с головой.

Пальцами впиваюсь в его плечи, оставляя едва заметные следы ногтей на коже. Ещё чуть-чуть, чуть-чуть…

Но Назар убирает руку, резко и неожиданно, сжимая моё бедро до лёгкой боли. Сам еле сдерживается. Слышу, как он глубоко вдыхает аромат моей кожи, как прерывисто, хрипло вырывается его дыхание.

А мне настолько плохо, что впору выть. Боль пронзает низ живота острой вспышкой, а опустошение взрывает мозг, словно внутри образовалась чёрная дыра, высасывающая все силы. Жестокая игра мне не по нраву. Кожа горит, пульсирует, а в горле встаёт ком обиды, горький и колючий.

Я не могу показывать ему своё разочарование. Мне нужно прийти в себя. Нужно держаться.

Отталкиваю его, спрыгиваю с капота и подхожу к обрыву. Перед глазами весь город как на ладони. Мерцающие огни,

переплетение улиц, далёкие вспышки неоновых вывесок. Обнимаю себя руками, пытаясь унять дрожь. Мне становится зябко, несмотря на жар, ещё секунду назад опалявший кожу, а ноги всё ещё подрагивают, будто после долгого бега.

Очень надеюсь, что ему так же хреново, как и мне. Оборачиваюсь и вижу: он стоит спиной ко мне, опершись на капот обеими руками и опустив голову.

Злорадствую: страдать так вместе, не мне одной.

— Я смотрю, тебе понравилось? — ехидный голос вылетает сам собой, резкий, звенящий.

И продолжаю смотреть на множество городских огней, переливающихся разными цветами.

Лера

Назар подходит со спины и обнимает за талию. Жар его тела впитывается в моё, а его дыхание щекочет шею.

Я невольно вздрагиваю, но не отстраняюсь — напротив, на мгновение позволяю себе прижаться к нему чуть сильнее, ощущая твёрдость его груди за спиной.

После того что только что было, хочется прийти в себя, чтобы просто успокоить бунтующее тело и заодно поговорить.

— Назар, у меня есть своя жизнь, обязанности. Я не могу сидеть взаперти и потакать твоим капризам.

Я хочу поговорить откровенно. Может, тогда мы сможем прийти к единому решению. Ведь я не знаю, что у него на уме. А хочется чего-то определённого.

— Если бы не сбегала каждый раз, я бы не стал тебя запирать, — отвечает он, вырисовывая пальцами узоры на моём животе.

Его тон ровный, почти холодный. Кончики его пальцев слегка подрагивают, будто он сдерживает желание сжать ладонь сильнее.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять неутихающий пульс.

— Вспомни, как всё начиналось. А ведь ты мне нравился, — в памяти проскакивает момент нашего срыва: мы целовались как сумасшедшие, не думая о том, что поступаем неправильно.

Его губы были горячими, жадными, а руки скользили по спине, прижимая меня к себе так тесно, что я чувствовала каждое биение его сердца.

Я закрываю глаза, на мгновение погружаясь в воспоминание, и кожей ощущаю, как учащается его дыхание.

— А сейчас? — спрашивает он чуть слышно, его голос становится мягче.

Пальцы замирают на моём животе, а большой палец начинает медленно, почти невесомо поглаживать изгиб талии.

— Сейчас ты давишь на меня. Насильно мил не будешь. Знаешь же такую поговорку, — я даже расслабилась в его руках, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.

Стало как-то спокойно, когда он не угрожает. Тепло его ладоней, их уверенное, но не грубое прикосновение убаюкивают, заставляют на миг забыть обо всех разногласиях.

— Что ты предлагаешь? — Назар настроен решительно, но теперь в его голосе читается искренний интерес.

Он чуть наклоняется ближе, и я ловлю себя на мысли, что хочу ощутить его губы на своей шее. Это чёртово наваждение не хочет оставлять меня.

— Отпустить меня. И если я тебе дорога, просто ухаживать. Как в нормальных отношениях, — надежда вспыхивает во мне, словно крошечная искра. — Обещаю, больше сбегать не буду. Но и ты должен пообещать: если у нас ничего не получится, ты отпустишь меня.