Чтение онлайн

— Ничего не помню и не хочу вспоминать, — я утыкаюсь лицом в матрас, вдыхая запах простыней, пытаясь заглушить все остальные ощущения.

Но даже так я слышу, как бешено колотится сердце — гулкие удары отдаются в висках, в горле, в кончиках пальцев.

— Тогда слушай, — его пальцы возвращаются к клитору, массируя твёрдый бугорок круговыми движениями. Каждое касание посылает импульс прямо в мозг, заставляя мышцы живота судорожно сокращаться. — Я дождусь, когда ты сама меня попросишь взять тебя. Эта просьба будет приравниваться к желанию… твоему желанию родить мне наследника. Только знай: везде камеры, даже в туалете.

Будешь рукоблудить — считай, что развязала мне руки, — его слова доходят до сознания сквозь пелену, но тело уже впадает в крайнюю точку желания.

Оно пульсирует, горит, будто под кожей разливается расплавленный свинец.

Очередной смачный шлепок, и я вздрагиваю всем телом, мышцы напрягаются до предела. Ураган желания распирает изнутри, создавая болезненные спазмы. Между ног сводит так, что я чувствую колющую боль где-то глубоко внутри — она пронзает, как игла, заставляя сжать зубы и застонать сквозь сомкнутые губы.

Он просто кладёт ладонь на половые губы и замирает, ожидая моей реакции. Тепло его руки просачивается сквозь кожу, растекается по венам, смешиваясь с адреналином.

— Мне продолжить? — не выдерживает Назар тишины.

Его голос звучит низко, почти шёпотом, но от этого ещё более властно.

— Нет, — хнычу я, сильнее сжимая бёдра.

Тело предаёт меня. Я жду дальнейшего удовольствия, от которого сама отказываюсь, и эта борьба разрывает на части.

— Жаль. Ты вкусно пахнешь, я бы попробовал тебя на вкус, если бы ты не отрицала, — соблазняет он своим сексуальным хриплым тоном.

От этих слов по коже пробегает дрожь, а внизу живота снова стягивается тугой узел.

Дьявол во плоти! Ненавижу и презираю его, и себя за слабое тело, за отзывчивость на его ласки, за предательское тепло, разливающееся под кожей.

— Лучше сдохнуть, чем отдаться тебе по доброй воле! — вот насколько я его сейчас ненавижу.

Голос срывается, в нём смешиваются ярость и отчаяние.

Он сжимает в ладони ягодицу — резко, почти до боли, но даже это вызывает волну возбуждения.

— Смешная ты. В первую брачную ночь тебе понравилось, и даже очень, — слышу, как что-то шуршит в его руке — холодный металл, лёгкий щелчок. А потом…

— Что ты творишь?! — я почти выгибаюсь от непонятно-приятных ощущений.

Что-то прохладное погружается в меня, прижимает клитор, посылая импульсы прямо в мозг. Контраст температур, ледяная сталь и раскалённая кожа, заставляет задыхаться.

— Хочешь проверить сейчас? Ненасытная девочка, — усмехается он. — Потерпи немного, до ужина, — отпускает мои руки. — Вытащишь сама — те же самые условия. Будь послушной, и если я увижу, что ты действительно меня ненавидишь, отпущу. Теперь уже навсегда.

Я подскакиваю с его колен, надеваю трусики дрожащими руками. Голова кружится, перед глазами плывут тёмные пятна, а в ушах стучит кровь.

— Тебе лечиться надо! — стартую к двери, но ноги подкашиваются, будто из них вытащили кости.

Вдруг он забыл её закрыть? Но нет. Назар всё держит под контролем.

— Твои вещи в сумках. Собирайся, поедем в ресторан. А здесь клининг поработает. Или ты хочешь своими ручками всё убрать? — он приподнимает бровь, ухмыляясь.

Во мне всё бунтует. Сбежать из ресторана — хороший вариант, но проще попробовать договориться.

Назар

С Лерой сложно. Её всегда надо

держать рядом, иначе она найдёт лазейку и просочится, как песок сквозь пальцы.

Её неуловимость будоражит кровь. Каждый миг рядом с ней — балансирование на краю пропасти. Но только с ней я чувствую себя живым — по-настоящему, до дрожи в кончиках пальцев, до учащённого пульса, который отдаётся в висках.

Далеко ехать не пришлось. Мы спустились на первый этаж нашего дома и сразу же попали в приличный ресторан. Воздух здесь был пропитан ароматами трюфелей и свежезаваренного кофе, а приглушённый свет бра создавал интимную атмосферу.

Вкусная еда, приятная ненавязчивая музыка — мягкий джаз, чьи переливы обволакивают. Красивая девушка рядом. Что ещё для счастья надо?

Как оказалось, немного — всего лишь здоровья, которое в последнее время дало сбой. Я всегда считал онкологию самым серьёзным своим врагом — безжалостным, тихим, подстерегающим в тени. Но и с раком можно справиться, если вовремя поймать.

Первую стадию довольно быстро заглушили. Только Лере не стоит знать. Я видел по камерам, что она добралась до документов. Мне на руку, если она будет думать, что я болен — пусть тревога за меня привяжет её крепче любых цепей.

Жалости не требуется, всего лишь время. С его помощью я смогу показать ей, что она нуждается во мне — так же остро, как и я в ней. Спросит — скажу правду. Нет — значит, пусть остаётся при своих выводах.

Конечно, можно было по-другому. Если бы она не противилась моей компании… Но стоит её только отпустить — как она упорхнёт, лёгкая и неуловимая, словно бабочка.

Вечернее чёрное платье красиво облегает её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Ткань мерцает в свете ламп. Розовые щёки и возбуждённый блеск глаз добавляют таинственности её образу. В этом блеске читается желание, которое она так старательно прячет.

Сейчас всё в моей власти, даже настроение Леры, которое в любой момент превратится в томное, тягучее, словно расплавленный мёд, стоит только нажать кнопку.

Насилие не в моих интересах. Наоборот, я люблю, когда девушка сама меня хочет — вожделеет. И Лера хочет, но отрицает. Я всего лишь покажу ей, какая она страстная и женственная — раскрою эту страсть, лепесток за лепестком.

Мы присаживаемся за столик. Лера держит осанку — прямо, почти неестественно ровно, будто пытается скрыть внутреннее напряжение. Видно, что сидеть ей не особо удобно. Плечи чуть приподняты, спина слишком жёстко зафиксирована. Глаза бегают по гостям — то задерживаются на паре у окна, то скользят к барной стойке, то мельком цепляются за проходящего официанта. Она нервно заламывает пальцы: сцепляет их, разжимает, снова сцепляет, костяшки чуть белеют от усилия.

За ней приятно наблюдать. В её борьбе с собой есть что-то завораживающее. Видеть её отчаянное желание взять себя в руки и не иметь возможности помочь ей — серьёзное наказание для меня.

— Что тебе заказать? — смотрю на неё с лёгкой ухмылкой, держа в руках меню.

Поднимает на меня злые глаза, в которых пляшут черти. Взгляд острый, колючий, но в глубине мелькает что-то уязвимое.

Облизывает пересохшие губы. Я пристально наблюдаю за каждым её движением. Как подрагивают ресницы, как на шее чуть заметнее бьётся жилка, как пальцы сжимаются и разжимаются на краю скатерти. Слышу тяжёлое дыхание — короткие, чуть прерывистые вдохи и выдохи.