Чтение онлайн

— Мы исправим это недоразумение, — обещаю, прожигая её взглядом.

В воздухе повисает тишина, и даже гул ресторана кажется далёким, нереальным. Только мы, запах розмарина, и этот тяжёлый, невысказанный вопрос между нами.

Лера

На языке вертится вопрос про его здоровье — будто это что-то объяснит, поможет определиться, как относиться к Назару.

За время ужина он вызывал во мне самые противоречивые чувства: от острого раздражения, царапающего изнутри, до бешеного желания, от которого сводит мышцы и перехватывает

дыхание.

Пока я могу себя контролировать, но не знаю, как долго это продлится.

Потому что та штука во мне… Она сводит с ума. Заставляет видеть то, чего я раньше не замечала: мельчайшие движения его пальцев, тень улыбки, изгиб шеи. Чувствовать запахи, которые раньше меня не тревожили: терпкий древесный аромат его одеколона, едва уловимый запах кожи. Они проникают в лёгкие, будто яд, и растекаются по венам.

Назар — искусный манипулятор, этого у него не отнять. Я даже съела салат, который не лез в глотку, комком застревал в горле, лишь бы он не включил этот чёртов вибратор.

— Потанцуем, — не давая мне возможности ответить отказом, он встаёт, подходит ко мне и подаёт руку.

Выбор без выбора — в этом весь Назар.

Его ладонь, тёплая и чуть шершавая, касается моей кожи, по спине пробегает волна мурашек. Мне даже его рука с выпуклыми венами кажется сексуальной до дрожи.

Наблюдаю, как под кожей пульсирует кровь, а пальцы сильные, уверенные, будто созданы, чтобы держать, и не отпускать.

А его походка и манеры на таком уровне, что гормоны не справляются с моими фантазиями, дают сбой, не предвещая ничего хорошего.

Мы выходим к парочкам, танцующим медленный танец. Музыка становится чуть громче. Мягкие басы отдаются в груди, а мелодия обвивает, словно шёлковая лента. Свет приглушён, мерцают блики от диско-шара, рассыпаясь искрами на плечах Назара.

Назар прижимает меня за талию к своему твёрдому, как скала, телу. Я чувствую тепло его груди, ровное и глубокое дыхание, его запах, который я узнаю из тысячи.

А мне хочется прижаться ещё ближе, потереться о него, как кошка, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение. Кончики пальцев покалывает от желания провести ими вдоль его шеи, ощутить под кожей биение пульса.

Кажется, что мои желания настолько естественны, что хочется забыть обо всём: о том, что Назар — враг, о том, сколько горя он причинил мне.

Его близость, как наркотик, она сводит с ума и возводит к небесам, вырывает из реальности, оставляя только здесь и сейчас.

Ненавижу себя за это. Уговариваю, что его нельзя хотеть, что моё возбуждение вызвано искусственным путём. На самом же деле, если привести мысли в порядок и охладить тело, всё исчезнет.

Но сейчас, под эту музыку, в его руках, я не могу думать ни о чём, кроме того, как бьётся моё сердце. Слишком быстро, слишком сильно, будто хочет вырваться навстречу ему.

— Ты дрожишь, — шепчет на ухо, и моё дыхание сбивается, а глаза закатываются самопроизвольно. Тёплое дыхание касается мочки уха, посылая волну мурашек вдоль позвоночника. — Хочешь, я помогу? — хитрый лис, знает, на что давить.

— Нет, — стараюсь звучать серьёзно, но из горла вырывается какой-то писк, почти жалобный.

Горло пересохло, и я невольно облизываю губы, чувствуя, как дрожат колени.

— Я бы мог проводить тебя в уборную, закрыть дверь, — его голос становится ниже, бархатнее, обволакивает, как густой дым. —

Порвать на тебе это платье, — я вздрагиваю. — Облизать возбуждённые соски, слегка прикусить зубами, так, чтобы ты почувствовала лёгкие отголоски сладкой боли, — каждое слово отдаётся пульсацией где-то внизу живота. — Снять с тебя нижнее бельё…

— Хватит! — нервно перебиваю его, голос срывается. — Хватит издеваться. Зачем ты это делаешь? — с силой сжимаю его плечо, ногти почти впиваются в ткань рубашки. В этом жесте, и протест, и отчаянная слабость.

Он проводит губами по виску, едва ощутимо, почти невесомо, и моё дыхание замирает, в груди всё сжимается. Сердце колотится так сильно, что, кажется, он может услышать этот бешеный ритм.

— Моя единственная цель, чтобы ты по своей воле стала моей, — чувствую, как он улыбается, как ему нравится издеваться надо мной.

Его ладонь скользит вдоль спины, задерживаясь на пояснице, и от этого прикосновения кожа горит.

— Этого никогда не будет, — выдыхаю, стараясь вернуть себе контроль. — Наше прошлое будет напоминать о том, кто ты. Воспоминания не дадут мне довериться. Поэтому не теряй время зря, — высказываю, что чувствую, и плевать я хотела на его реакцию.

Голос всё ещё дрожит, но я упрямо поднимаю подбородок.

— Я тебе больше скажу, — он резко кружит меня, и мир на мгновение плывёт перед глазами. — Ты никому не сможешь доверять, пока сама этого не захочешь. Всё в наших руках, Лера, — притягивает к себе, нависая, как скала.

Его грудь почти касается моей, я чувствую жар его тела и сбившееся дыхание. Он так близко, что я различаю мельчайшие детали: тонкую линию шрама у виска, едва заметную тень щетины, блеск глаз в полумраке. Воздух между нами густеет, становится почти осязаемым.

Я подвисаю на его томительном взгляде. Он будто вязкий мёд, тягучий и сладкий. На притягательных губах, чуть приоткрытых, с едва заметной ироничной усмешкой, и волнующем аромате тела: смесь древесных нот и чего-то неуловимо мужского, терпкого. Всё в совокупности даёт взрывной эффект моему организму. Сердце бьётся чаще, кровь пульсирует в висках, а дыхание становится поверхностным.

Пока он рядом, пока его шарм поглощает меня с головой, я забываю обо всём. Кажется, мира не существует за пределами этого кафе. Есть только он, его близость, от которой по спине бегут мурашки.

Назар тянется к моим губам, обжигая кожу горячим дыханием, я чувствую его тепло. Всё будто так и должно быть, будто мы движемся по заранее написанному сценарию.

Но лишь малая часть меня, крошечный островок здравого смысла, понимает, что это неправильно, и подаёт голос, хриплый и отчаянный.

— Даже не вздумай пихать свой язык в меня! — шиплю как змея, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Назар срывается на улыбку — не добродушную, а хищную, предвкушающую. Он давит на поясницу, прижимая к твёрдому, как сталь, мужскому естеству. Его пальцы впиваются в кожу сквозь ткань платья — не больно, но настойчиво, властно.

— Вот что я хочу запихать в тебя. Чувствуешь? — дерзкие, порочные слова бьют точно в цель, отзываясь в животе тугой спиралью желания.

Пожар там, где его член упирается в моё тело, разгорается адским пламенем, бросая в жар. Я чувствую, как вся горю. Сглатываю возбуждение, дыхание учащается, кожа покрывается мурашками, словно от ледяного сквозняка, хотя в кафе душно.