Чтение онлайн

Я помню тот день, когда он ушел. Это было так внезапно, как гроза в ясный день. Мог ли я тогда подумать, что вот сегодня я сын двух счастливых родителей, а завтра — несчастливого одного. Конечно, нет. Вряд ли хоть один ребенок готов к тому, что его предадут, оставят и уйдут. И я не был готов. Я пришел со школы, и увидел на пороге отцовский чемодан. А из кухни доносились голоса, и я слышал, как плачет мама, как ругается отец. А потом он вышел в прихожую, потрепал меня по голове, что-то сказал мне и ушел.

Я долго ждал его назад. Думал, что мама шутит, что он ушел навсегда.

Каждый день я вслушивался в звуки с коридора в то время, когда отец обычно приходил с работы. Но он не приходил. А когда пришел ко мне, мама его выгнала, и я только мельком увидел его.

Мы были дружны с отцом, и я не верил, что он так легко бросил меня. Но мама каждый день убеждала меня в обратном, и я смирился. Сначала перестал ждать, потом отвечать на звонки. Резко он стал чужим для меня.

И вот, спустя четыре года, отец снова хочет подружиться со мной. Но не понимаю — готов ли к этому, зная, как отнесется мама. Она будет против, и, помимо тайных встреч с друзьями, мне придется ещё и тайно встречаться с отцом.

Не думаю, что у меня получится убедить маму простить его хотя бы для того, чтобы я мог быть рядом с ним. Она настолько сильно настроена против отца, что если в фильме есть герой с именем Сергей, сразу выключает его.

В голове такая куча, что я не замечаю, как дохожу дома. На улице уже темнеет, и я ещё несколько минут стою под светом фонарей. Делаю глубокий вдох, и поднимаюсь в квартиру. Открываю дверь, захожу в прихожую, и мама сразу появляется рядом со мной. Смотрит на пакет в моих руках и молчит.

— Егор, что происходит? — тихо говорит мама. — Ты ведешь двойную жизнь? Зачем тебе эти вещи?

Я смотрю на её заплаканное лицо, и мне жаль эту женщину. Она не понимает, что делает, но остановиться уже не может. Отец прав — по-другому мама не может.

— Да, — честно говорю я. — Я веду двойную жизнь.

— Но зачем? — удивляется она и идет за мной в комнату. — Егор, давай поговорим!

Я достаю вещи и демонстративно раскладываю их в шкафу. Потом поворачиваюсь к ней.

— Я продолжаю делать то, что хочешь ты. Хорошо учусь, поступаю в медицинский, ношу идиотскую одежду в школу. А ты не трогаешь мои вещи и не мешаешь вечерами мне быть тем, кем я хочу быть.

— Но…

— Если ты снова выбросишь мои вещи или будешь мешать, я уйду жить к отцу, — говорю я.

— Что это значит? — тихо спрашивает мама.

— Это значит ультиматум, договор, шантаж. Хочешь, чтобы я продолжал быть твоей комнатной собачкой? Окей, но ты не трогаешь то, что делает меня тем, кем я хочу быть.

— Егор, я не узнаю тебя, — качает головой мама.

— Разве? Я все тот же лузер, которого ты воспитала. Я все тот же неудачник, изгой. Вот он, перед тобой. В твоей рубашке, в брюках. Сейчас я сяду за уроки, завтра исправлю двойки. Ты будешь довольна, мам.

— Я не воспитывала тебя неудачником… — говорит она, и голос ее дрожит.

— Но у тебя это получилось. Мы договорились? Примерный сын в обмен на шмотки?

— Егор…

— Да или нет? — настаиваю я.

— Да, хорошо. Я не трону твои вещи, — говорит мама куда-то в пол.

Услышав то, что хотел, я отворачиваюсь от неё. Отец хотел,

чтобы я нашел решение, и я его нашел. Конечно, он наверняка имела другое в виду, но мне этого достаточно. Достаточно иметь возможность видеться с друзьями, даже если для этого я буду вечным лузером в настоящей жизни. Я не знаю, возможно ли убедить мать по-другому, а не шантажом, но ничего другого на ум не приходит.

Глава № 17 Вика

Возвращаюсь домой, цепляю в прихожей Боню, и закрываюсь у себя в комнате. Падаю лицом в подушку и готова разрыдаться от того, какая я дура. Веду две жизни, и в обеих ничего не получается. Артем не оставит меня, а если узнает про встречи с другим парнем, это будет катастрофа…. Да плевать.

Поднимаюсь с подушки, беру телефон и захожу в наш чат. Джони написал, что тоже не придет — интересно, из-за меня или какие-то дела? Быстро печатаю, что завтра приду.

Приду, даже если Артем будет стоять у меня под дверью в квартиру. Завтра суббота, и это радует — не придется смотреть на него в школе. А вот на тренировку схожу, физическая нагрузка поможет мне немного отвлечься и ускорить время до встречи.

Притягиваю Боню к себе и крепко обнимаю под её ворчание. Надеюсь, он придет. Я очень хочу, чтобы пришел. Закрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая нашу последнюю встречу, его нежный взгляд, теплые руки. Не думать об этом просто невозможно, не волноваться — тоже.

Утром, едва открыв глаза, я сразу хватаю телефон и открываю группу. Быстро читаю сообщение Джони о том, что вечером он придет, и подскакиваю с кровати. С хорошим настроением умываюсь и бегу завтракать.

На кухне сидит мама и смотрит какие-то видео в телефоне под чай с бутербродами. Целую её в щеку, наливаю себе чай и сажусь рядом. Мама откладывает телефон и внимательно смотрит на меня, на мою эйфорию.

— В чем причина такого хорошего настроения? — спрашивает мама.

— Да ни в чем, — отвечаю я и утаскиваю её бутерброд с тарелки. — Тренировка сегодня, вечером гулять пойду.

— С Артемом? — задает мама логичный вопрос.

— Нет, — отвечаю я. — С девчонками.

Мама бесшумно отпивает чай и ставит стакан на стол.

— К тебе подруга приходит? — спрашивает она.

— Нет, — удивляюсь я. — С чего ты взяла?

— Соседка видела, как из квартиры выходит девочка… бомжеватого вида, — хмыкает мама.

Я резко давлюсь чаем и кашляю так, что приходится встать и выпить воду.

— Почему бомжеватого-то? — почти с обидой говорю я.

— Это теть Наташа так сказала, — поясняет мама. — Сказала, чтобы мы были аккуратнее, вдруг у твоей подруги вши.

Я закрываю лицо руками и смеюсь. Нет, у меня начинается истерика со слезами, кашлем через першение в горле и всхлипами. Мама терпеливо ждет, пока я успокоюсь и возьму себя в руки.

— Нет у неё вшей, — через смех говорю я. — Это моя одноклассница, она просто… живет небогато.

— Что же ты вещами с подругой не поделишься? — вполне серьезно спрашивает мама. — У тебя шкаф ломится, половину не носишь, отдала бы однокласснице.

А я ее почти не слушаю, напряженно сдерживая смех.