Я тебя разлюбил
Шрифт:
И вот теперь другой мужчина, в другой постели, говорит ей то же самое. Теми же словами. Но с другой интонацией.
— Чем? — спросила она тихо, боясь спугнуть.
— Ромашкой, кажется. Или травой какой-то. Не знаю. Солнцем.
Она закрыла глаза. В горле стоял ком, но не горький, а светлый. Оказывается, лето никуда не ушло. Оно просто ждало, пока она снова научится дышать. И тот простой, копеечный шампунь, над которым Артём посмеивался, Олег назвал солнцем.
— Это шампунь, — прошептала она. — Аптечный. Копеечный.
— Мне нравится, — блаженно выдохнул Олег и задышал ровнее.
Через
Она вспомнила слова психолога с последней сессии:
— Вы никому ничего не должны. Вы имеете право быть счастливой. Просто потому что вы человек. Без оговорок и условий.
Тогда Яна не понимала, на что это право. Теперь, лёжа в тишине и чувствуя, как сильно и бережно обнимают её руки Олега, она вдруг поняла. Право на покой. На тепло. На эту ночь. Без оглядки. Без вины.
Глава 12. Пепел
Утром Олег ушёл рано, ему нужно было на корт, вести группу. Он поцеловал её в висок — сонную, тёплую и тихо вышел, не разбудив. А Яна ещё долго спала, потом просто лежала, глядя, как за окном разгорается декабрьский рассвет, и впервые за полгода чувствовала не пустоту, а покой.
В одиннадцать Артём привёз Ваню.
Яна открыла дверь в домашнем халате, со светлыми волосами, небрежно стянутыми в пучок, и без следа вчерашнего макияжа. Но Артём всё равно замер на пороге, скользнув взглядом по её лицу.
— Выглядишь...
– он осёкся.
— Я не накрашена, — предупредила она.
— Я знаю. Ты...
— Мама! — Ваня вынырнул из-за спины отца и бросился к ней. — Мы вчера в кино ходили! На драконов! И папа мне попкорн купил! И колу! И у меня теперь есть дракон! Он в рюкзаке!
Яна присела на корточки, обняла сына, зарылась лицом в его волосы. От них пахло чужим шампунем — тем, который покупал Артём. Не ромашкой. Чем-то другим.
— Здорово, котёнок. Покажешь дракона?
— Да! Он красный и у него крылья!
Ваня скинул рюкзачок прямо на пол в прихожей и начал в нём копаться. Артём всё ещё стоял в дверях. Не уходил, словно ждал, что его пригласят войти. Яна выпрямилась и перехватила его взгляд.
— Спасибо, что привёз.
— Без проблем.
Яна окинула быстрым взглядом бывшего мужа. Его тёмные волосы были всё так же аккуратно уложены, карие глаза всё так же серьёзны. Но что-то в нём изменилось. Какая-то тень. Какая-то усталость, которой раньше не было.
— Он хорошо себя вёл. Почти не капризничал. Только под утро пришёл спать ко мне. Сказал, что одеяло чужое и не греет.
Яна слабо улыбнулась.
— У него это бывает. В новой обстановке.
— Да, — Артём сунул руки в карманы. — У меня там не очень уютно. Я понимаю.
В прихожей повисла тишина. Ваня уже вытащил пластикового дракона
и теперь пытался поставить его на шапку. Яна и Артём смотрели на сына, но каждый из них думал о своём.— Ладно, — сказал он наконец. — Я пойду. Дела всякие.
— Хорошо.
Он не двинулся с места. В прихожей пахло свежей выпечкой, к приезду сына Яна с утра испекла сырники. Артём вдохнул этот запах и на секунду прикрыл глаза. Яна сделала вид, что не заметила.
— Яна, может, поужинаем как-нибудь? Втроём. Просто… по-человечески.
Она покачала головой.
— Не сейчас, Тём, — сказала она и сама не знала, означает ли это«никогда» или «может быть, когда-нибудь».
— Понял, — он поджал губы, кивнул. — Тогда до следующей субботы.
— До субботы.
Он наклонился к Ване, потрепал его по голове. Сын, увлечённый драконом, подставил макушку, но даже не оторвался от игры.
— Пока, капитан.
— Пока, пап.
Артём ещё раз взглянул на Яну. Хотел что-то добавить. Спросить, наверное, была ли она вчера дома. С кем. Но не решился. Молча развернулся и вышел.
Яна закрыла дверь и опустилась на корточки. Ваня тут же залез к ней на колени, показывая дракона. Она обняла сына и прижалась щекой к его макушке. От него пахло чужим домом.
После обеда Ваня вдруг притих. Сидел на полу, катал дракона и о чём-то думал. Яна гладила его по спине, но он вывернулся и спросил:
— Мам, а можно я опять к папе поеду? Мы хотели ещё куда-нибудь съездить. И он обещал приставку…
Яна вздохнула. Устала? Да. Хотела побыть одна? Немного. Но дело было не в этом. Она видела, как Ваня скучает по отцу, даже когда тот только что отвёз его домой. Мальчику нужен отец. Не разведённый, не«по выходным», а просто папа, с которым можно играть в приставку.
— Хорошо, — сказала она и набрала Артёма.
Тот ответил сразу, будто ждал её звонка.
— Ян?
— Ваня просится к тебе. Хочет ещё куда-нибудь съездить. Ты как?
— Я сейчас приеду, — голос Артёма дрогнул от радости.
Через полчаса они снова стояли в прихожей. Ваня уже натягивал куртку, а Яна протягивала Артёму рюкзачок с вещами. Артём посмотрел на неё долгим взглядом, в котором читалось:
«Я всё понимаю. Спасибо».
— Вечером привезу, — пообещал он.
— Привози. Я дома буду.
Они ушли, а Яна села у окна и увидела, как Артём пристёгивает Ваню в детском кресле, а сын, счастливый, что-то без умолку рассказывает отцу. Сердце сжалось от любви к сыну и от странной, щемящей пустоты. Она разрешила себе побыть одной. Имеет право. И всё равно было грустно.
Она не знала, любит ли до сих пор Артёма. Прошлое не отпускало так быстро. Оно жило в этих стенах, в этих запахах, в этом привычном «Ян», которое он бросал на прощание, даже когда они уже были чужими. Она закрыла глаза и вдруг поймала себя на том, что всё ещё смотрит на дверь. Ту самую, за которой он только что скрылся. И сердце сжалось, не от любви, а от острого, щемящего чувства потери. Потери того, что они строили семь лет и что он разрушил одним своим«я тебя разлюбил».