Я — эмпат
Шрифт:
Закинув документы в машину, я начала двигаться на маленькой скорости, но увидела милую старушку в слишком теплой для лета одежде, выходящую из своего дома. Я остановилась перед ней и открыла окно.
— Здравствуйте! —крикнула я
Она медленно повернулась и начала вглядываться в мое лицо, пытаясь вспомнить меня.
— Подскажите, пожалуйста, вы не знаете, кто владелец заброшенного дома? Понравилось место, хочу выкупить.
Старушка посмотрела на меня с удивлением.
— Да черт его знает, — ответила она, — Последним тут Иван жил, но потом он умер и все, больше никто не жил.
— А фамилию вы не помните Ивана? Может,
— Нееет, — протянула старушка и махнула рукой, — Одинокий он был, замкнутый. Ни с кем не общался, там и помер в одиночестве.
Она вздохнула, поправив цветастый платок на седых волосах.
— Жалко как, — расстроилась я.
— Да не стоит, доченька, покупать его. Там, похоже, убили кого-то недавно.
Я выпучила глаза от удивления.
— Убили?
— Да, полицейский приходил, интересовался этим домом, но внутрь не зашел. — она поискала в кармане что-то, потом достала очки и нацепила их на глаза. Потом снова поискала и достала визитку. — Вот, Морозов Сергей Юрьевич. Сказал, что, если вспомню что-то, ему позвонить.
Внутри похолодело и я застыла на месте. Он здесь был. Но зачем? Как связан этот дом с его расследованием? Голова загудела еще больше, но теперь не от голосов, а от напряжения.
— А что я вспомню? Нечего и вспоминать. Иван-то умер уж двадцать пять лет как или чуть больше.
— Спасибо, бабуль, я и правда передумала покупать этот дом, — ответила я, махнула ей рукой и поехала домой.
По дороге домой я думала, зачем следователь приезжал сюда. Совпадение? Может, и правда убили кого-то, место для этих целей отличное. Но сразу вспомнились его слова о том, что совпадений и случайностей не бывает. Потом меня резко посетила мысль — теперь старушка позвонит ему и расскажет о визите странной женщины. И он снова придет, снова будет допрашивать. А с другой стороны, мало ли похожих на меня женщин? Обрадовавшись своей логике, я поехала домой.
Дома я оказалась только через полтора часа, простояв в пробке и стараясь ни на кого не смотреть. Я погромче включила музыку, перебивая голоса внутри и снаружи головы. Дома я положила бумаги на стол и включила кофемашину. Мне не терпелось посмотреть, что в документах, может, найдутся ответы на мои вопросы. Но без кофе думалось плохо.
Нервно подергивая ногой, я дождалась сигнала и забрала стакан. Села рядом с бумагами, от которых пахло затхлостью, и взяла первый листок. Это была выдержка из какого-то романа. Почерк неразборчивый, местами потекла ручка от попадания влаги. Я смогла разобрать только несколько незначительных слов, описывающих природу.
Следующие два листка были такими же. Скорее всего, Иван был писателем, или хотел им стать. Но на одной строчке глаза зацепили фразу «Камень души пульсирует». Это был не роман. Это был дневник! Только листы располагались в хаотичном порядке. Я разложила листы на столе, пытаясь понять последовательность, но тут кто-то позвонил в дверь.
Выругавшись, я собрала листы и убрала их в верхний шкафчик, где у меня хранились крупы. На тяжелых ногах я пошла открывать дверь, уже догадываясь, кто стоит за ней. Чутье меня не подвело, и старушка наверняка позвонила следователю, а он сразу подумал на меня. Но решив ссылаться на старость и плохое зрение, я уверенно открыла дверь и сделала удивленное лицо.
— Добрый вечер, — сказал Морозов, — документы надо показать?
— Не надо, — буркнула я, — Что случилось?
— Зачем вы
ездили к заброшенному дому?Я сделала еще более удивленное лицо:
— Куда?! Я дома была.
Я держалась очень стойко и не отводила взгляд, не теребила руки. Даже сама начала верить в свою ложь.
— Дома были? Точно? — спросил Морозов, и я тихонько начала радоваться, что он поверил.
— Точно, — кивнула я.
Он с шумным, протяжным вздохом достал из заднего кармана брюк блокнот, полистал страницы и начал зачитывать:
— Женщина, лет тридцати, одета в белую футболку с галочкой на груди. Приехала на серой Ладе, номер 651 АИД.
Я машинально кинула взгляд на свою футболку, поняв, что я даже не переоделась. Он убрал блокнот и обернулся на автомобиль, который все еще стоял у дома. Так глупо проколоться могла только я. Боже, какая же я глупая!
— Поговорим? — спросил он, перебивая мои самоистязания.
— У меня есть выбор, товарищ следователь?
— Нет, — холодно ответил он, и я пропустила его в дом.
— А где же ваш добрый помощник? — хмыкнула я, не сумев удержаться от колкости, когда он сел на стул.
Он не ответил, сохраняя холодность, от которой побежала дрожь внутри.
— Рассказывайте, зачем вы ездили к заброшенному дому.
Я встала перед ним, скрестив руки.
— У нас свободная страна. Куда хочу, туда и хожу. Фетишь у меня такой: по заброшкам шарахаться!
Я впитывала его уверенность в своей непоколебимости, радуясь, что хоть где-то этот дар полезен.
— Ольга, вы играете в опасные игры, — низким голосом произнес он.
— С кем? С вами, товарищ следователь? — я отцепила руки и облокотилась ладонями об стол.
Он поднялся, не позволив себе быть ниже меня.
— С теми, кто убивает людей! Ваше любопытство может стоить вам жизни!
Обогнув стол, я подошла ближе, практически вламываясь в его личное пространство.
— Ваши слова звучат, как угроза. Не надо так. Вы меня не запугаете! — вырвалось у меня, и я почувствовала укол тревоги и чего-то еще. Еще какая-то эмоция вползла в меня, но я не могла понять, что это. Какое-то теплое чувство заботы или нежности, разрушающее мою уверенность в себе. Я шарахнулась от него, отступая в другой конец кухни, чувствуя, как сердце бешено начинает колотиться в груди.
— Сейчас я с вами просто разговариваю. Без протокола. Без должности. — он повернулся ко мне.
Я хмыкнула.
— Без должности? Сначала вы пытаетесь руками помощника унизить меня в своей комнате пыток, а потом набиваетесь в друзья? Решили, что ваши методы не работают, и пошли другим путем? А потом что? На свидание позовете?
Я еле закрыла рот, пытаясь остановить слова, которые бежали быстрее мысли. Даже пришлось сжать челюсть, чтобы сдержать себя.
— Ладно, — выдохнул он, — У вас есть мой номер телефона. Если решите поговорить, позвоните.
Молчи, молчи!
— Вы будете последним, кому я решу позвонить, чтобы поговорить! — выпалила я. Он не ответил и снова не попрощавшись, ушел, довольно громко хлопнув дверью.
Тишина после его ухода оглушала. Я села на пол и зарылась головой в руки, пытаясь вывести из себя его эмоции и заткнуть ожившие голоса, которые становились все громче и громче. Все это усиливалось стыдом за мои слова, за ядовитую речь, которую я не могла сдерживать.
Я просидела на полу до темноты, а потом ушла к себе, накрылась с головой одеялом и сразу уснула.