Чтение онлайн

Я испуганно посмотрела на него.

— Думаешь, мы следующие?

— Если захотят нас заткнуть, то да, — спокойно ответил он. — Поэтому я бы тебе советовал не копать под них. Уж больно они темные личности. В прямом и переносном смысле.

От его слов почему-то стало страшно. Если он прав, то система уничтожения меня уже запущена. Еще одно мое появление рядом с полицией выведет меня из игры полностью.

— Ладно, — он хлопнул по столу ладонью, — Давай учиться.

Он встал и подошел ко мне. Теперь мне не хотелось отпрянуть, его общество я воспринимала спокойство, чувствуя, что впервые начинаю доверять кому-то.

Он взял

меня за плечи и заставил встать ровно.

— Закрывай глаза, — тихо произнес он, и его голоса потеплело внутри, — я тебе дам другую эмоцию. Сделай тоже самое, только открой другую дверь. Для каждой эмоции — своя дверь.

Я закрыла глаза, чувствуя, как снова по рукам бежим импульс. Это был страх, даже паранойя. Настолько сильная, что хотелось вырваться и спрятаться. Мне казалось, что я боюсь его, боюсь своего дома и всего, что находится вокруг.

— Я вижу, ты чувствуешь, — снова тихо и даже ласково сказал он, — Ищи страх внутри себя. Он тоже осязаем, ты можешь легко взять его в руки. Представь его камнем.

Я начала представлять страх камнем, который заполняет все пространство внутри меня. Потом я протянула к нему руку, сначала потрогала пальцами, а потом начала утаскивать наверх. Камень поддался и ринулся вверх за моей рукой. Я посильнее сжала невидимую ладонь, и камень сжался. Потом поискала в своем сознании другую дверь и открыла ее, отметив, что дверь со злостью находится рядом и плотно закрыта. Засунув страх, я захлопнула дверь и отряхнула невидимые руки.

Я открыла глаза, чувствуя, как страх отступил, и пришло осознание того, что я справилась. Павел смотрел на меня, еще держа за плечи.

— Молодец, — прошептал он, продолжая смотреть мне в глаза. Слишком близко от моего лица, но мне не хотелось его оттолкнуть.

— А эмпаты могут чувствовать эмоции друг друга? — тихо спросила я, не в силах оторваться от его глаз.

Он улыбнулся и отпустил меня, отступив назад.

— Могут, если не ставят барьер. Эмпат может оградиться от считывания. Если захочет.

Он немного помолчал, а потом развернулся в сторону двери.

— Я ушел. Пробуй свои навыки на людях. Не прячься. У тебя все получится.

— Спасибо, Паш!

Он лишь махнул рукой на прощание.

Первое, что я сделала, когда он ушел — убрала дневник Ивана в кухонный шкафчик. Урок Павла и его поддержка вызвали новую волну надежды. Я справлюсь, я научусь жить с этим даром и, возможно, мне не придется от него отказываться. Пусть будет, зато я всегда буду знать, что чувствуют люди. И даже сама смогу чувствовать.

Упав на кровать, я начала мечтать. О том, что перестану любить одиночество, а том, что верну старых друзей и смогу спокойно ходить на работу и даже общаться с людьми. Возможно, даже восстановлю отношения с родителями и рискну выйти замуж во второй раз. Я улыбнулась своим мыслям. Звучало неплохо и даже обнадеживающе. Свое расследование я пока приостановлю, чтобы лишний раз не нервировать следователя и не давать тихим шанс убрать меня.

17

На следующий день я решила рискнуть и пойти прогуляться по городу. Выбрала малолюдный парк, где можно было встретить единичных прохожих. Доехав до парка на машине, я осторожно вышла и направилась к лавочкам. День выдался теплым, уже почти наступил сентябрь, но лето отказывалось уходить. Я была в джинсах, легкой светлой футболке и кедах, но большинство людей гуляли в платьях и шортах. Я грела кожу под ласковыми солнечными лучами,

вдыхала приятный аромат древесины и сахарной ваты. Мимо пробегали дети, играя с воздушными шариками, мячами и вертушками. Кто-то проходил мимо с мороженым и напитками, кто-то смеялся, и в целом каждый жил своей жизнью, не обращая на меня никакого внимания.

Я проходила мимо людей и пыталась их почувствовать, но почти ничего не ощущала. Лишь однажды мимо пробежала маленькая девочка лет пяти, которая так заразительно смеялась, убегая от отца, что я невольно тоже улыбнулась. Но это была скорее радость от их счастья, естественная эмпатия, а не вынужденная.

Я прошла вглубь парка и заняла свободную лавочку напротив молодой пары с ребенком. Мальчишка оказался очень непоседливым, постоянно падал, ронял игрушки, убегал от родителей. Мать вздыхала, подхватывала сына и возвращала на место, отряхивая его пыльные бежевые штанишки. Отец сидел молча, уткнувшись в телефон — типичная современная пара. Когда в очередной раз мальчишка убежал, мать толкнула отца и с нескрываемым раздражением сказала:

— Иди, твоя очередь!

Отец нехотя поднялся, убрал телефон в карман и пошел за ребенком.

Я смотрела на девушку, пытаясь почувствовать ее раздражение. Но она уже успокоилась и уткнулась в свой телефон, что-то быстро печатая. Отец вернулся и посадил ребенка на колени. Но ему, конечно же, не хотелось сидеть на месте, когда вокруг столько неизведанного и неиспробованного на вкус. Он начал вырываться, но парень только сильнее прижал его к себе. И тут мальчишка начал громко плакать. И я почувствовала. Почувствовала его обиду за то, что ему не дают бегать. Такая горячая, упрямая детская обида начала поглощать меня.

Я закрыла глаза, и начала представлять ее воздушным шариком. Он летал внутри меня, но я показала ловкость и поймала его невидимой рукой. Потом нашла третью дверь и засунула шарик, закрыв дверь.

Обида отпустила. Мальчик тоже уже успокоился и спокойно крутил игрушку на коленях у отца.

Я вздохнула и пошла гулять по парку, довольная собой. Первый шаг к нормальной жизни был сделан. Теперь нужно было сделать второй. Я достала телефон, набрала номер шефа и поднесла телефон к уху.

— Я завтра выйду на работу, — сказала я.

Я попробовала спрятать еще несколько разных эмоций — страх маленького мальчика перед клоуном, радость девочки от шарика, гнев женщины перед продавцом, который неправильно дал сдачу.

Вернувшись в машину абсолютно спокойная, я достала телефон, подумала немного и написала сообщение:

«У меня получилось выйти в люди»

Через несколько секунд пришло ответное сообщение:

«И как?»

«Отлично! Твой метод работает»

«Я рад!»

Улыбнувшись его сообщению, я убрала телефон и поехала домой. Еще один шаг нормальности в моем ненормальном мире был сделан.

Возвращение в офис перестало быть хорошей идеей с самого утра. Я проснулась под будильник с ужасной головной болью. Мозги уже не просто горели, они плавились от боли. И добивали их голоса — тихие и громкие, низкие и высокие. Все такие разные и такие пугающие. Сдержавшись от желания послать работу на три буквы, я встала, сразу выпила таблетку и через боль пошла в душ. Холодная вода меня приятно бодрила, и боль слегка отступила. Выпив кофе, я надела свой серый брючный костюм и белую блузку, нанесла макияж и сделала легкую укладку. Посмотрела в зеркало — вполне себе неплохо, несмотря на опущенные от боли брови.