Волчья ягодка
Шрифт:
— Зачем тебе это? — спросила я тихо, больше себе, чем ему. — Ты же не благотворитель.
— Может, просто не люблю, когда моих бьют, — сказал он, почти не глядя на меня.
Фраза повисла в воздухе. Моих. Сердце пропустило удар.
— Я не твоя, — вырвалось у меня.
Он посмотрел прямо в глаза.
— Это ещё спорный вопрос, — сказал спокойно, без тени усмешки. — Садись.
Я стояла ещё секунду, потом опустила плечи — сил спорить больше не было. Холод пробирал до костей, губы дрожали, зубы стучали. Не говоря ни слова, я обошла машину и села в пассажирское сиденье. В салоне пахло кожей и чем-то острым, как озон перед грозой. Дверь
— Пристегнись, — произнёс он наконец, взгляд не отрывая от дороги.
Я подчинилась. Всё это время мне хотелось что-то сказать — хоть что-нибудь, чтобы разрушить эту вязкую, тяжелую тишину. Но язык будто прилип к нёбу. Он не смотрел на меня, но его присутствие чувствовалось слишком близко.
Машина скользила по мокрому асфальту, и свет фонарей разбивался о лобовое стекло, как о стекло витрины — мерцал, исчезал, снова вспыхивал. Феликс молчал. Только редкое движение руки на руле, короткий взгляд в зеркало. Я сидела, стараясь не смотреть в его сторону, чувствуя, как мокрая ткань прилипает к спине, а зубы всё ещё стучат от холода и, может быть, страха. Минуту, может две, в салоне стояла звенящая тишина.
Потом он сказал, спокойно, будто между прочим:
— Весело у вас там было.
Я вздрогнула, не зная, что ответить.
— Не для всех, — выдавила я.
Он коротко хмыкнул, взгляд всё так же устремлён вперёд.
— За такие шуточки, знаешь, обычно расплачиваются.
Я повернула к нему голову.
— Ты... — губы пересохли, — ты о чём?
— О справедливости, — просто ответил он. — У каждого своя.
Его голос был тихим, без тени угрозы, но от этих слов стало холоднее, чем от мокрой одежды. Я не понимала — он пытается меня успокоить или наоборот.
— Не нужно, — сказала я торопливо. — Я не хочу, чтобы кто-то… из-за меня...
Он усмехнулся уголком губ.
— Думаешь, всё в этом мире происходит из-за тебя?
Я замолчала, не зная, что ответить. Где-то вдали завыла сирена, отразилась эхом в окнах домов. Свет фар выхватывал из темноты редкие фигуры — прохожие, витрины, мокрые деревья.
— Тебе повезло, — произнёс он после паузы. — Сегодня всё закончилось водой.
Я сжала руки на коленях.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он бросил на меня взгляд — короткий, острый, как лезвие.
— Что не все умеют вовремя остановиться.
Сердце пропустило удар. Он снова отвернулся к дороге, будто ничего не произошло. До самого общежития я молчала, стараясь не дышать громко. Когда машина остановилась у ворот, Феликс выключил двигатель, и в салоне стало глухо, как в пустой комнате.
— Спасибо, — прошептала я, открывая дверь.
— Спи спокойно, ягодка, — тихо сказал он.
Я не поняла — пожелание это или предупреждение. Дверь закрылась, и машина уехала, оставив за собой полоску света на мокром асфальте. Я стояла, глядя ей вслед, и впервые за долгое время не знала — кого боюсь больше: тех, кто смеялся в зале, или его.
Глава 8
Я проснулась от пронзительного звона будильника и какое-то время лежала, глядя в потолок. Тело ломило, веки тяжело поднимались — будто за ночь я пробежала марафон, а не просто пыталась уснуть, прокручивая в голове все события прошедшего вечера. Но, как всегда, привычка победила усталость.
Пробежка помогла немного прийти в себя — холодный воздух обжигал
лёгкие, шаги отбивали ровный ритм, и под музыку в наушниках мысли постепенно рассеивались. Душ смыл остатки сна и раздражения.Перед зеркалом я остановилась. На мне был чёрный джинсовый комбинезон — плотный, с аккуратными швами и карманом на груди. Волосы, светлые и гладкие, ложились на плечи мягким ровным срезом. Кожа после душа чуть розовела, глаза — холодно-голубые, ясные, но в них отражалась усталость. Я провела рукой по щеке, будто пытаясь стереть её.
— Ну что, новая неделя, — сказала я себе, — постарайся не утонуть в ней, ладно?
Университет встретил меня непривычной тишиной. Даже в коридорах не было обычного весёлого гула — только перешёптывания, взгляды, которые прилипали, стоило пройти мимо. Я пыталась не обращать внимания.
Когда вошла в аудиторию, разговоры оборвались, будто кто-то выключил звук. Несколько человек переглянулись, кто-то откровенно смерил меня презрительным взглядом. Атмосфера звенела от скрытой злости, непонимания, даже от чего-то похожего на страх. Я сделала вид, что не замечаю. Поднялась по лестнице на верхний ряд, достала конспект и учебник, аккуратно разложила их перед собой. Только пальцы дрожали, едва заметно. Что-то произошло. Что-то, чего я пока не знаю.
Лекции прошли сегодня на удивление спокойно. Ни шепотков, ни записочек, ни попыток разговоров. Просто — тишина. И всё же не та, что дарит покой, а глухая, вязкая, словно изолирующая меня от остального мира. На переменах я видела, как группы студентов собираются в привычные компании, смеются, обсуждают что-то. Но стоило мне приблизиться — смех стихал, разговоры обрывались. Кто-то отворачивался, кто-то делал вид, что меня нет. Бойкот. Тихий, но от этого только неприятнее. Что ж, с этим можно жить. Не впервой быть одна.
После университета я направилась на работу — хотя бы там всё предсказуемо. В салоне пахло антисептиком и кофе, лампы освещали стены, украшенные эскизами татуировок. Кирилл, как обычно, стоял у ресепшена, листая телефон, и при моём появлении улыбнулся — чуть слишком широко.
— Ну что, Карина, как вечеринка? — его взгляд скользнул по мне с интересом, будто искал следы чего-то скрытого.
Я не собиралась рассказывать о том унизительном цирке, в который всё превратилось.
— Нормально, — коротко ответила я, проходя мимо к своему кабинету.
— Может, выпьем кофе? — предложил он, сделав шаг ближе. — Тут, рядом новое кафе открыли. Говорят, неплохое.
— Спасибо, но я, пожалуй, пас, — сказала я, не оборачиваясь.
Он подошёл ближе, почти касаясь плечом. Голос стал мягким, с тем самым тоном, от которого у меня всегда сжималось внутри:
— Я же просто забочусь о тебе, Карина. Я хороший начальник, знаешь? Не все такие.
Я натянуто улыбнулась, с трудом сохранив спокойствие:
— Тогда, может, Даше предложите кофе? Она сегодня выглядит уставшей.
Имя Даши подействовало, как холодный душ. Кирилл чуть поморщился. Даша была отличным мастером — профессиональная, надёжная, с легкой иронией в голосе. Но она давно вышла за пределы его интереса. Он уже открыл рот, чтобы возразить, когда в приёмной появился администратор, Антон — всегда пунктуальный, но сейчас явно торопившийся.
— Кирилл Анурович, вас срочно к клиенту, — сказал он.
— Серьёзно? Прямо сейчас? — раздражённо спросил Кирилл.
— Да, говорит, вопрос срочный.
Кирилл выругался себе под нос и бросил на меня взгляд, полный недосказанности.