Чтение онлайн

— Это больно? — спросила она, когда я обрабатывала запястье антисептиком.

— Зависит от того, как к этому относиться, — ответила я спокойно. — Пару минут — и будет готово.

Игла зажужжала, тонкая, уверенная линия легла на кожу. Сначала первая буква, потом вторая — привычная концентрация возвращала ощущение контроля. Каждый штрих — как дыхание, каждая линия — маленькая победа над хаосом.

После неё пришёл парень — хотел символ бесконечности на ключице, потом девушка — маленькое сердечко за ухом. Простые заказы, лёгкие деньги. Я работала молча, погружаясь в ритм, и к концу смены голова гудела

от усталости, но внутри стало чуть спокойнее.

— Карина, может, поужинаем после работы? — голос Кирилла вырвал из задумчивости.

Он стоял у стойки, лениво перекатывая между пальцами маркер, глаза блестели от флирта, привычного и утомительного.

— Спасибо, я сегодня пас, — ответила я, снимая перчатки и протирая стол.

— Ну и зря. Я же искренне.

— Вот именно, — устало усмехнулась я. — Искренность тебя и выдаёт.

Он засмеялся, не обиделся — Кирилл всегда смеялся. Казалось, его невозможно задеть ничем.

Я переоделась, бросила халат в шкафчик и вышла в прохладный вечер.

Город уже подёрнулся влажной синевой, небо опускалось всё ниже, витрины отражали огни. Я шла до общаги пешком — хотелось проветрить голову.

Когда добралась, остановилась у своей двери и удивлённо моргнула. Надпись исчезла. Дерево чистое, только след от маркера еле различим под лампой. Кто-то стёр. Аккуратно, без следа.

Я не знала, радоваться этому или бояться.

В комнате было тихо. Я включила настольную лампу, достала тетрадь, лекции по литературе, перечитала пару страниц, делая пометки на полях. Слова сливались, глаза закрывались сами собой.

Последнее, что я помню, — как буквы расплываются в строчки, как голова падает на подушку. Мир наконец стал тихим, как будто все беды остались за дверью. Я уснула почти мгновенно.

Будильник противно пискнул в полседьмого, будто нарочно издеваясь. Я перевернулась, уткнулась лицом в подушку, но через минуту всё же поднялась. Нельзя позволить себе сдаться с утра — иначе день точно пойдёт наперекосяк. Кроссовки, худи, наушники.

На улице было прохладно и тихо — редкие машины, свежий воздух, и первые лучи солнца пробивались между домами. Музыка задавала ритм, ровный и упругий. Один поворот, второй — я бежала, стараясь не думать ни о вчерашнем, ни о Волкове, ни о тех, кто с удовольствием наблюдал бы, как я спотыкаюсь. Просто бег. Просто дыхание. Просто утро, в котором можно быть собой.

После душа стало ещё легче. Тепло, пар, чистая кожа — и будто заново родилась. Волосы собрала в высокий хвост, надела джинсы, простую белую рубашку, поверх — тонкий серый кардиган. Минимум макияжа, немного блеска на губы. Всё как всегда.

Я торопилась — пары начинались через двадцать минут, и лифт, конечно, как назло не работал. На середине лестницы я столкнулась с кем-то на повороте — жёстко, плечом, и мои тетради, учебники, ручки полетели вниз по ступеням.

— Ох, да что ж такое… — пробормотала я, приседая, чтобы всё собрать.

— Извини, я не заметил, — услышала мужской голос.

Он тоже наклонился, подхватывая мой учебник, и я подняла глаза. Передо мной стоял Глеб. Высокий, плечистый, но не громоздкий — скорее из тех, кто выглядит спокойно, даже если весь мир рушится. Чёрные волосы чуть взъерошены, будто он всегда спешит. Светлая кожа, прямой нос. На переносице — аккуратные

очки, в которых его холодные голубые глаза смотрелись ещё более выразительно.

На нём была простая тёмная футболка с символом какой-то игры и джинсовая куртка, но всё сидело идеально, будто с обложки. Глеб местная легенда. Компьютерный гений, третий курс, тот, кого вечно цитируют на форумах и кто выигрывает олимпиады, даже когда забывает зарегистрироваться.

— Вот, — он подал мне тетрадь, улыбнувшись чуть неловко. — Я правда виноват. Не думал, что кто-то с утра по лестнице бегает с таким набором книг.

Я почувствовала, как щёки предательски теплеют.

— Ничего страшного. Бывает. — Я спрятала взгляд, поправляя бумаги, чтобы не уронить снова.

— Тебя, кажется, Карина зовут? — уточнил он, чуть прищурившись.

Я удивилась — откуда он знает?

— Эм... да. А ты…

— Глеб, — улыбнулся он шире. — Мы виделись на кафедре, я иногда помогаю преподавателю с оборудованием.

Он протянул руку, и я машинально пожала её. Тёплая, уверенная, без давления.

— Ну что ж, Карина, ещё увидимся, — сказал он и направился дальше по коридору.

А я стояла, держа в руках стопку тетрадей, и смотрела ему вслед, чувствуя, как где-то под грудью разливается странное, тёплое ощущение.

После Волкова этот взгляд казался почти нереальным — спокойным, человеческим. Но где-то глубоко внутри шепнулось: слишком спокойно не бывает — не надейся.

Я влетела в аудиторию буквально за секунду до звонка — дверь хлопнула за спиной, и на меня тут же обернулись десятки голов. Сердце колотилось, дыхание сбилось, а я, стараясь сделать вид, будто всё под контролем, быстро заняла своё место у окна.

Конечно, не обошлось без ехидного шепота.

— Смотри, а вот и наша звезда, — протянула Ира, склонившись к Маше. — Как думаешь, у неё теперь пропуск в раздевалку Волкова пожизненный?

— Ну да, — фальшиво хихикнула Маша. — Вчера с таким видом убегала, актриса. Хотя, может, и не убегала вовсе... А так, заигрывала.

Смешок прокатился по ряду. Я сжала ручку так, что та чуть не треснула.

— Вам бы язык прикусить, — сказала я тихо, не оборачиваясь. — Вы сюда учиться пришли или грязью поливаться?

— Ой, какая строгая, — протянула Ира с нарочитой жалостью. — Прямо вся из себя приличная, а на деле...

Я вдохнула глубже. Не сейчас. Не поддаваться. Просто напомнила себе: я поступила сюда ради знаний, не ради них. И если начну оправдываться — только дам им повод.

— Девочки, — произнесла я ровно, поворачиваясь к ним. — Напоминаю: пары начались. И я сюда пришла учиться.

После этого отвернулась и больше не смотрела в их сторону. Через минуту вошёл преподаватель — энергичный, седоволосый, с кипой бумаг под мышкой. Он даже не поздоровался, просто сразу начал диктовать, быстро, чётко, будто боялся, что мысли убегут, если остановится. Я записывала каждое слово, стараясь отвлечься от всего постороннего, от ядовитых взглядов и пересудов. Пусть вокруг хоть мир рушится — конспект должен быть идеальным.

Когда прозвенел звонок, шум поднялся мгновенно. Первокурсники загалдели, достали телефоны, кто-то включил музыку, кто-то уже строил планы.