Чтение онлайн

Поймала себя на странной мысли: у Феликса глаза — холодные, серо-стальные, будто отражающие любой свет, кроме тепла. Но иногда… они меняются. Темнеют. Не просто становятся другими — будто в них появляется глубина, не свойственная человеку, который привык держать дистанцию. Интересно, с чем это связано? С усталостью? Или с тем, что он чувствует — если вообще чувствует хоть что-то.

Пробежка подходила к концу, и я свернула к общежитию, стараясь не оборачиваться. Но ощущение его взгляда не отпускало — будто он и правда следил за каждым моим шагом. Или это я просто внушила себе, что он всегда где-то рядом.

Дальше всё пошло по привычному

сценарию: душ, одежда наспех, волосы — в небрежный пучок, и бегом на пары. Коридоры универа, как всегда, шумные, но теперь всё было по-другому. Стоило появиться — разговоры затихали, а потом снова начинались шепотом за спиной. Бойкот перестал быть таким острым, просто стал частью фона. Пусть. Жить можно и в тишине.

Только Маша и Ира никак не могли угомониться. Я видела, как они переглядываются, когда я проходила мимо, как наклоняются друг к другу и перешёптываются. Смеются, будто знают что-то, чего не знаю я.

— Интересно, за что это Волков её прикрывает? — донеслось за спиной. — Может, правда, не такая уж и святая.

Я не обернулась. Не дала им удовольствия увидеть, что задели. Просто достала из сумки конспект и пошла дальше, стараясь не думать о том, что, возможно, они сами боятся — не меня, а того, кто стоит за мной. Феликс Волков. Имя, которое теперь звучало в коридорах как предупреждение.

После лекции я вместе со всеми направилась в спортзал. Физкультуру никто не отменял — даже если тебе кажется, что ты уже морально пробежала марафон по выживанию среди студентов. Это был, пожалуй, самый скучный предмет из всех: ни азарта, ни пользы, только привычное «встаньте в линию», «бегом марш», «девочки, растяжка».

В раздевалке, как обычно, стоял гул голосов, и я почти не слушала, пока среди шепота не прозвучало мое имя. Девчонки перешептывались так откровенно, будто я была невидимой.

Вера — рыженькая, с вечно любопытными глазами, — вдруг решилась:

— Карин, а правда, что ты встречаешься с Волковым?

Воздух в раздевалке будто стал плотнее. Кто-то перестал шнуровать кроссовки, кто-то замер, не донеся до губ бутылку с водой. Все повернулись. Я молча посмотрела на Верину отражённую в зеркале физиономию, спокойно вздохнула, застегнула молнию на спортивной кофте и, не говоря ни слова, вышла. Пусть болтают. Я не обязана никому ничего объяснять.

В спортзале было просторно, чисто и даже немного пафосно: новый паркет, зеркальные стены, ряды тренажёров и разделение на две зоны — в дальней шёл спарринг, в ближней собирались девчонки на разминку. Запах магнезии и пота перемешивался с чем-то резиновым, но для меня это был запах универа, нормальной жизни, где всё должно быть предсказуемо. Я машинально посмотрела в сторону бойцовской секции — и сердце сделало недовольный кульбит. Там, где парни смеялись, отрабатывая удары по груше, я сразу узнала широкие плечи, уверенные движения и знакомую посадку корпуса. Феликс. Конечно. Ну конечно же. Судьба явно решила надо мной подшутить.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос и закатила глаза. — Просто идеально.

Я поймала себя на том, что смотрю на Волкова слишком долго.

Он двигался отточено, будто машина, но не бездушная — в каждом ударе была сила, грация и абсолютный контроль. Мощный замах, короткий хлёсткий удар — глухой звук, и груша под ним дрожала, как от землетрясения. Он работал легко, будто знал наперёд, куда полетит следующая комбинация, и от этого движения казались почти красивыми. Почти. Но именно это и пугало. Если

он способен с такой силой, с таким хладнокровием управлять телом, то стоит ему захотеть — и я полечу в стену от одного касания. Я даже представила, каково это: одно неверное слово, резкий всплеск эмоций — и всё. Удары у него сильные. Очень сильные.

Я не видела, чтобы Феликс когда-нибудь впадал в ярость — по крайней мере, не на моих глазах. Но слухи ходили. Говорили, что однажды он отправил парня в реанимацию, потому что тот задел его двоюродную сестру. Что в детстве его чуть не выгнали из школы за драку, где «пострадавший» потом месяц не выходил на пары. Что у него в голове будто щёлкает выключатель, и тогда лучше просто бежать.

Я сглотнула, не замечая, как ногти вонзаются в ладонь. И тут зал пронзил свисток — короткий, резкий, как выстрел. Наш преподаватель по физкультуре, лысоватый, с вечным недовольством на лице, вышел из кабинета и рявкнул:

— Девочки, строимся!

Из раздевалки нехотя начали выходить остальные. Шуршание спортивных костюмов, запах духов, приглушённый смех. Но стоило им заметить Волкова — и всё моментально изменилось. Шум стих, разговоры оборвались. Кто-то поправил волосы, кто-то изогнул спину, демонстративно потянулся. Одна девчонка достала из рюкзака блеск для губ и, прикрывшись рукой, нанесла его, будто случайно. Другие захихикали, нарочито громко, стараясь привлечь внимание.

Феликс, словно ничего не замечая, отбросил перчатки и вытер шею полотенцем. Но я видела — краем глаза он всё прекрасно понимал. И не торопился уходить.

Преподаватель что-то раздражённо сказал, но его давно никто не слушал. Для всех девчонок в этот момент на свете существовал только один человек — Феликс Волков. И от осознания того, что он хотя бы краем взгляда смотрел в мою сторону, у меня по спине пробежали мурашки.

Преподаватель с самого начала был не в духе — стоял, заложив руки за спину, и смотрел на нас так, будто ему хотелось отправить всех к чёрту и уйти пить чай в методичку. Мы карабкались по канату, кто как умел, а кто-то вообще делал вид, что просто старается. Его лицо становилось всё мрачнее.

— Да вы ж не в спортзале, а на курорте! Девочки! Ну будьте серьёзнее! — буркнул он, отводя взгляд и машинально проверяя телефон.

Через пару секунд тот противно завибрировал. Препод тяжело вздохнул, посмотрел на экран и выругался сквозь зубы.

— Да что ж ты, Клава, без меня ни минуты, а?.. — пробормотал он, будто сам себе.

В универе давно уже не было секретом, что у него вечно бурная семейная жизнь — жена, тёща, и, кажется, кот, которого обе терпеть не могли. Жизнь бьёт ключом и явно по темечку. Он выдохнул, поднял глаза на нас и, не особенно скрывая раздражения, сказал:

— Волков, закончи за меня урок.

И, даже не дожидаясь согласия, схватил куртку и почти бегом выскочил из зала. На некоторое время повисла тишина — из тех, что похожи на задержанное дыхание. Феликс сидел на скамье, опершись локтями на колени, и будто раздумывал, стоит ли вообще продолжать. Но потом всё-таки встал. Движение — плавное, уверенное. В ту же секунду мои одногруппницы мгновенно ожили. Кто-то расправил плечи, кто-то поправил волосы, кто-то приспустил молнию на кофте демонстрируя декольте, кто-то просто улыбнулся — широко, фальшиво, но с намерением. Флирт повис в воздухе, как сладкий запах духов, но Волков будто и не замечал.