Variant
Шрифт:
— Во мне, как и в Оливии, переплелось несколько сущностей. Моя мать была жрицей — «говорящей-с- богами». Ей ведомо было прошлое, будущее, скрытое от глаз… Вы это называете человеком-Альфа. Моим отцом был «Многоликий», или тот, кого ты назвал бы шифтером или перевертышем.
— Поэтому ты — дракон…
— Да, это любимая форма, — засмеялся зверь.
— А третья сущность — вампир?
— Не совсем, Северянин. Не-обращенный вампир. Таких в те времена называли «не-отбрасывающими-тени» или «не-спящими». Первое — потому что мы
Жрица не имела права быть с живым мужчиной — она принадлежала божеству. Но она была очень юна и приняла за бога прилетавшую к ней птицу, обращавшуюся юношей. Как ты понимаешь, беременность скрыть было невозможно. И старейшины решили принести и мать, и ребенка в жертву, чтобы умилостивить разгневанных богов. Роженице вскрыли вены и оставив в гробнице умирать. Отец проник туда, но ничем не мог помочь. Он лишь смотрел, как из нее уходит жизнь, обрекая на смерть и нерожденное дитя… Смотрел и медленно сходил с ума.
Вот такими их и нашел вампир, явившийся на запах крови. Отец уговорил его спасти мою мать. Так родился я, и в жилах моих уже текла кровь не-мертвого.
— Как звали того, кто спас тебя и твою мать?
— Он не назвал отцу своего имени. Но попросил плату.
— Тебя, — догадался Северянин.
— Ну да, — дракон выжидающе смотрел на викинга.
— И что было дальше? Он тебя забрал? Сделал своим человеком?
— Нет, Северянин. Я стал его Посредником.
— Объясни, — потребовал Арн.
– Вампир появился в гробнице не просто так. Жрецы владели знаниями о Древе Жизни, о трансформации форм и материи, живого и неживого. О том, что впоследствии в искаженных переводах христиане назвали Древом познания Добра и Зла. Не-мертвый был очень-очень древним, возможно, старше трех тысчелетий. Он выгорел, устал жить пьющим кровь и жаждал избавиться от своей ипостаси, совершив Переход.
Тебе нужны детали, или ты уже в курсе, как происходит импульсная эволюция не-мертвых?
– Я изучил архив Цинны, но не верю в это, — угрюмо отмахнулся викинг. — Если бы такое было возможным, мой Создатель этим непременно воспользовался бы. Но мы говорили об Олив — помнишь? Она родилась в обычной человеческой семье, и крови фейри в ней — с гулькин нос.
– У тебя неверная информация, викинг — и в отношении эволюции не-мертвых, и в отношении твоей женщины. Для Перехода нужен Посредник, инициированный именно не-мертвым Старшей Крови. И, похоже, что твой Создатель просто не успел этого сделать. А обстоятельства рождения Оливии Рейвен Кук не известны ни-ко-му, кроме ее бабули.
— Бри? — изумился Северянин, переваривая услышанное.
— Да — никому, кроме Брианны Кук, которую мы зовем Всеведующая Пра. Она знала, кто ее внучка, и хорошо берегла ее, владея секретами Древнего Мира. Только, какая тебе разница, как и от кого родилась твоя женщина? Узнаешь — станешь ее больше любить, или наоборот — постараешься расстаться?
— Нет,
дракон, — Арну все труднее было сдерживать накопившееся раздражение. — Я хочу разобраться, для чего конкретно Олив инициирована как Посредник, и что ее ожидает.Вампир замолчал, а дракон поправил:
— Для «кого», вампир. Не «для чего», а «для кого».
– Да, е… же ж твою мать!! …ять! — не выдержал Арн. — Я просто хочу знать, кому это все нахрен надо, и когда уже все это закончится?! Чтобы я мог уничтожить все, что мешает мне жить с Олив долго и счастливо, и свалить вместе с ней от всех вас куда подальше!!
— О, как! — фыркнув, захохотал Дракон. — Долго ж ты решался, Эйрикерр…
Зверь резво поднялся, складывая вокруг себя крылья и съеживаясь.
Секунда — и напротив Северянина уже стоял рослый загорелый мужчина лет сорока, одетый вполне современно — куртка, джинсы, армейские ботинки. Стиль даже чем-то напоминал стиль самого викинга: все темное, удобное, практичное, не ограничивающее движений. Зеленые глаза мужчины казались странно светлыми на бронзовом лице, обрамленном отливающими серебром густыми волосами.
— Прекрасно, — мужчина огладил себя ладонями по бокам, словно привыкая к новому телу, новой форме. — Я — Эгиль.
— Я… знаю тебя, Эгиль? — напряженно вгляделся в него викинг.
— Конечно. Я тебя проклял.
Колдун подошел ближе и заглянул вампиру в лицо.
Впервые за долгое время Северянин настолько близко ощутил существо, превосходящее его в силе и древности, не испывая при этом ни страха, ни вражды, ни жажды убийства. Вампирский инстинкт молчал.
Скальд был не намного ниже вампира ростом, и глаза мужчин были практически на одном уровне. Глядя в их странное мерцание, Арн пытался откопать в себе остатки былой яростной ненависти, испытанной им на берегу фьорда, но слышал в себе лишь сожаление и…
«…грусть», — прозвучал внутри него нежный голос, а викинг ощутил легкое касание на затылке и у виска- мягкие нежные губы и теплые пальцы… Олив? «Jag "ar med dig, Arn. Som utlovat». (Все хорошо, Арн. Я жду тебя дома).
Память, как старый пес, скреблась в запертую дверь, а та не поддавалась…
— Ну, давай, Северянин, войдем в твой дом и прикинемся старыми друзьями. Твоя женщина нальет нам вина, и мы придумаем, как исправить мою и твою глупость.
— … вина? — ошалело повторил Арн.
— У тебя очень мудрая женщина, викинг, — отсмеявшись и утерев выступившие слезы, ответил Эгиль. — Она не хочет тебя напугать. У нее еще много сюрпризов в рукаве, как и положено фее. Я рассекречу пока только один: тебе можно пить вино. Или эль. Тебе понравится и не принесет никакого вреда. То есть, алкоголиком ты не станешь. Так, приглашаешь, Хозяин?
Что-то дрогнуло внутри Северянина от этого простого вопроса, от того, как он был задан. Вампир оглянулся на освещенные луной стены поместья, потянулся своим естеством внутрь — в дом, и почувствовал, что его ждут.