Тихий космос
Шрифт:
Дэн, который медленно, но упорно добирался до консоли астронавигации, остановился на полпути:
— Двести тринадцать лет… — повторил он задумчиво. — Интересно, что происходило на Земле все это время. Может быть, человечество уже нашло другие цивилизации. Или уничтожило само себя.
— Не самые веселые мысли для утра, — заметила Кэм, делая несколько приседаний, чтобы разогнать кровь.
— Технически сейчас не утро, — возразил Дэн с педантичной точностью ученого. — По корабельному времени у нас четырнадцать часов тридцать минут.
Хейл поднял руку, прерывая философские рассуждения:
—
Астрофизик кивнул и наконец добрался до своего рабочего места. Его пальцы, еще дрожащие от последствий гибернации, неуверенно касались голографических дисплеев. Постепенно движения становились более точными, профессиональные навыки брали верх над физическим дискомфортом.
— Невероятно, — прошептал он через несколько минут. — Система действительно компактная. Семь планет, все они висят так близко к звезде, что орбита самой дальней меньше орбиты Меркурия. Но при этом…
Он замолк, уставившись на данные сканирования.
Ли Вэй, все еще бледный после анабиоза, попытался найти равновесие между юмором и растущей тревогой:
— Уютная семейка. Наверное, соседи друг другу в окна заглядывают.
— Если там есть кто-то, кто может заглядывать, — мрачно добавила Кэм.
Ребекка закончила медицинский осмотр Итана и подошла к Дэну:
— Что тебя так встревожило?
Астрофизик медленно повернулся к остальным членам экипажа. Его лицо было бледным не только от последствий анабиоза.
— Посмотрите на спектральный анализ, — он вывел данные на центральный дисплей. — Радиодиапазон. Никаких помех. Никаких естественных спектров. Приборы фиксируют идеальную пустоту.
Все замолчали. Даже фоновый шум вентиляторов системы жизнеобеспечения казался оглушительным в этой внезапно возникшей тишине. Хейл почувствовал, как напряглись мышцы его плеч — инстинктивная реакция на потенциальную угрозу.
— Что значит "идеальную"? — спросила Ребекка, и в ее голосе прозвучала профессиональная обеспокоенность психолога, заметившего тревожные симптомы.
Голос Дэна дрожал от возбуждения и страха одновременно:
— В любой звездной системе должен быть естественный радиофон — солнечные вспышки, магнитные бури планет, взаимодействие космической пыли с межпланетной средой, радиоизлучение от ускорения заряженных частиц. Здесь ничего нет. Абсолютно ничего. Такое не бывает случайно.
Сэм, который до этого молча наблюдал за происходящим, скептически хмыкнул:
— Может, просто аппаратура сбоит? После варпа всякое случается. Помню, на "Конкордии" после скачка мы две недели ловили несуществующие сигналы.
— Проверил трижды, — покачал головой Дэн. — Запустил полную диагностику всех систем сканирования. Калибровка идеальная. Тишина реальна.
Итан, который постепенно приходил в себя после гибернации, с юношеским любопытством спросил:
— А что это может означать?
Дэн начал загибать пальцы, перечисляя возможности:
— Природная аномалия, хотя это крайне маловероятно — вероятность такого явления составляет примерно один к миллиарду. Технологическая маскировка — кто-то искусственно
подавляет все радиоизлучение в системе. Или… — он замолк, словно боясь произнести следующую мысль вслух.— Или что? — подтолкнула его Кэм, и в ее голосе прозвучали стальные нотки бывшего военного.
— Или мы смотрим на кладбище. Место, где когда-то была развитая цивилизация, которая научилась полностью контролировать радиоспектр, а потом исчезла, оставив свои технологии работать в автоматическом режиме.
Слова астрофизика повисли в воздухе как приговор. Каждый член экипажа мысленно возвращался к недавнему открытию на Kepler-442b — мертвому миру с руинами городов и последними записями вымершей цивилизации.
Ли Вэй попытался разрядить тяжелую атмосферу:
— Может, они просто вежливые. Не хотят беспокоить соседей радиошумом. В Китае говорят: "Мудрец говорит мало, а глупец не может замолчать".
Кэм резко обернулась к нему, и в ее движении было что-то от боевой готовности:
— Молчание — это тоже ответ. И не всегда хороший. В армии нас учили: если противник замолчал, значит, либо готовит засаду, либо уже мертв.
Хейл долго смотрел на данные сканирования, его лицо оставалось внешне невозмутимым, но Ребекка заметила, как напряглись мышцы его челюсти — верный признак того, что капитан переживает внутреннюю борьбу с неопределенностью.
— Сидни, покажи нам подробную карту системы и расскажи все, что ты знаешь о каждой планете.
Голографический дисплей ожил, демонстрируя семь миров, вращающихся вокруг тусклой красно-оранжевой звезды. Изображение было детализированным — результат многолетней работы земных телескопов и межзвездных зондов. Планеты были удивительно разнообразны — от раскаленных каменных шаров до ледяных гигантов.
— TRAPPIST-1b, — начала Сидни методичное перечисление. — Ближайшая к звезде. Температура поверхности около восьмисот градусов Цельсия. TRAPPIST-1c — немного прохладнее, но все еще непригодна для известных нам форм жизни. TRAPPIST-1d — переходная зона…
— Перейди сразу к интересным, — перебил ее Дэн.
— TRAPPIST-1e, — произнесла ИИ. — Четвертая планета от звезды. Атмосфера кислородно-азотная с содержанием кислорода двадцать один процент — точно как на Земле. Умеренный климат, средняя температура плюс пятнадцать градусов Цельсия. Обширные океаны покрывают семьдесят процентов поверхности. Несколько крупных континентов. Гравитация составляет ноль целых девять десятых земной. Магнитное поле стабильно. Идеальные условия для жизни, какой мы ее знаем.
— Слишком идеальные, — пробормотал Сэм, и в его голосе звучала профессиональная подозрительность инженера, привыкшего к тому, что в космосе ничто не работает идеально.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Ребекка.
Инженер подошел к голограмме, его движения стали более уверенными по мере восстановления после анабиоза:
— Ну смотри, док. Тут у нас планета с почти земными условиями — атмосфера, температура, гравитация, все как заказывали. И все это в системе, которая молчит как могила. Либо невероятное совпадение — а я не верю в совпадения, — либо кто-то очень постарался создать идеальные условия.