Чтение онлайн

Я вижу, как вздрагивают его ноздри, когда он делает глубокий вдох и выдох. Он тоже нервничает. Ему тоже очень неловко сейчас находиться здесь.

— Да, лимонад неплохой, — отвечает Глеб и, не моргая, смотрит на уток.

И мы опять молчим.

Проходит наверное около минуты, прежде чем Глеб тихо спрашивает:

— О чём ты хотела меня попросить?

Когда наши взгляды пересекаются, у меня сердце замирает и пускается в дикий разбег. Я даже начинаю яростнее покачивать коляску.

Я не отвечаю.

Глеб подаётся в сторону коляски, хватает

— Ты так его разбудишь.

Я сглатываю и медленно убираю руку с люльки. Упираюсь локтями о стол, прячу лицо в ладонях, а затем вновь смотрю на Глеба и тихо говорю:

— Ты должен помочь мне в том, чтобы Никита никогда не узнал, что Максим его сын.

— Что, прости? — Глеб медленно моргает, а затем вновь хватает стакан и делает последний глоток лимонада.

Лёд стукается о стекло.

Я напряжённо доливаю Глебу лимонад. Жидкость булькает, разбрызгивая капли по столешнице. Он стискивает стакан ещё крепче.

— Он сейчас в лютой истерике, — говорю я и наливаю свой стакан. Поднимаю взгляд на Глеба. — Он сейчас сам вообще не в состоянии думать и трезво рассуждать. Он очень уязвлён.

Я прищуриваюсь и горько усмехаюсь:

— Он и так никогда не отличался умом и сообразительностью, а сейчас... — я пожимаю плечами, — он вообще ничего не соображает.

— Ну, допустим, я его могу понять, — Глеб прищуривается на меня, разжимает пальцы на стакане, сцепляет руки на столешнице в крепкий замок. — Как мужчина.

– Ох уж эта мужская солидарность от того, кто и является главной причиной всего этого безумия.

— Сейчас им рулить будет его красавица Оля, — я делаю паузу и расплываюсь в зловещей улыбке. — А ты будешь тем, кто его по-мужски поддержит, кто по-мужски похлопает его по плечу. Тем, кто скажет ему, что все бабы — шалавы и дуры.

— Мне уже не нравится этот план, — глухо отвечает Глеб.

— Не перебивай.

Я смотрю на Глеба пристально, а потом продолжаю:

— Между его жалобами и твоей поддержкой ты надоумишь его, что надо бы сделать тест ДНК. Ведь я, падла, такая лживая мразь, не достойна того, чтобы он содержал чужого выродка.

— Какие страшные ты слова говоришь, — Глеб поджимает губы.

— О, это его слова. Это он назвал Максима выродком, а я лишь цитирую моего почти бывшего мужа.

Я провожу пальцем по краю стакана. Стекло холодит подушечку, и я обвожу ободок раз, другой, третий, прежде чем продолжить:

— Ты надоумишь его сдать тест ДНК. А результаты ты должен каким-то образом подделать. Ты понимаешь, чего я хочу? Ты его должен направить в нужную клинику, где ему выдадут поддельные результаты.

— Мне нужен поддельный тест на отцовство.

Глеб от неожиданности кашляет. Хватает из коробки бумажную салфетку, прижимает к губам, а затем переспрашивает:

— Что я

— Я хочу, чтобы в тесте ДНК должен быть отрицательный результат на отцовство Никиты.

— И как же я тебе, мать твою, это всё организую? — из Глеба вырывается сдавленная агрессия.

— У тебя есть деньги, — я не моргаю. — У тебя есть связи. Я уверена, ты справишься с этой задачей. Если хочешь, чтобы твоя Лисичка ничего не узнала.

Глеб медленно убирает салфетку со рта, сминает её в пальцах и удивленно шепчет:

— Ты что, мне сейчас угрожаешь, Марго?

На секунду теряюсь от его «Марго», потому что меня всегда называли только Ритой, а Глеб сейчас нарушил привычный ход вещей. Я для него Марго, а не Рита.

Рита — мягкая, добрая и заботливая женщина, а Марго… у Марго флёр роковой женщины.

— Да, — наконец честно признаюсь я. — Если ты мне не поможешь, то я подниму громкий скандал. Я скажу, что это ты был моим любовником на час. И что Максим — твой сын.

— Но это ложь, — отвечает Глеб.

— А мне какая разница? — жестоко хмыкаю я. — Пока вы все будете выяснять, чей сын Максим, твоя жизнь будет разрушена. Твоя семья будет разрушена. У тебя будут лишние проблемы с сыном и с твоей большой, богатой семьёй, а я знаю, — я прищуриваюсь, — что богатые люди всегда против громких скандалов. Я умею громко скандалит, пусть и кажется, что это не так.

Я заканчиваю свою гневную тираду. Глеб откидывается на спинку стула, приподнимает брови, отчего на его лбу углубляются горизонтальные морщины.

А после тихо и низко смеётся. Смеётся и смотрит на меня.

— Ты очаровательна, — говорит он, и в его тоне проскальзывает мужское искреннее восхищение, от которого я тут же густо краснею и забываю, как дышать.

Я замираю.

А потом и сам Глеб понимает, что сказал, то чего не должен был.

— Это было лишнее, — тихо признаюсь я, но не в силах отвести от напряжённого лица Глеба взгляда.

— Согласен, — он медленно кивает и тоже смотрит, не мигая, на меня. — Неуместное и лишнее.

Он вздыхает и говорит:

— Ну хорошо. Давай я сделаю вид, что невероятно испугался твоих угроз.

Он с насмешкой улыбается и достаёт из брюк телефон. Опускает на экран взгляд, пробегает большим пальцем по экрану, а затем кладёт смартфон на стол и включает громкую связь.

Идут гудки.

Затем они обрываются угрюмым голосом Никиты:

— Слушаю.

Я аж вся вздрагиваю и нервно сглатываю.

— Слушай, друг, — Глеб смотрит не на экран, а на меня. — Тут новости плохие до меня долетели.

Никита на той стороне молчит.

Глеб с наигранной печалью вздыхает:

— Слушай, мне сын мало что рассказал, и я не совсем понял, что у вас с Ритой произошло... — он делает многозначительную паузу. — Может быть, мы встретимся, и ты мне всё объяснишь? Мы подумаем, как нам теперь быть со свадьбой наших детей. Просто я, если честно, немного растерян после всех этих разговоров…

— Растерян? — хмыкает угрюмо Никита. — Это я растерян, Глеб.