Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Блять, из-за этой боли мне хочется сдохнуть. Мне сейчас ахереть как плохо.
— А это что такое?
Хелен с негромким визгом указывает пальцем на среднего размера ярко-красное пятно на белом одеяле, которое заставляет ее несколько напрячься.
— Это что, кровь?
— Не знаю… — вяло произносит Питер, удивленно рассматривая пятно. — Это у тебя месячные что ли такие обильные, раз ты извазюкала всю кровать?
—
— Тогда что это за хрень такая?
— Может, это твое? — Хелен переводит взгляд на Питера и на его запястья. — Ты опять что ли резался? Порезался так, что все испачкал кровью?
— У меня чистые руки! — восклицает Питер, продемонстрировав Хелен свои запястья, на которых хоть и есть старые шрамы, но нет ни одного свежего. — Вот, смотри!
— Я… Я ничего не понимаю…
Слегка нахмурившись, Питер сначала проверяет красное пятно на одеяле пальцами и пытается учуять на них какой-то запах. А затем он наклоняется к нему и принюхивается, почувствовав, как в нос ударяет что-то очень знакомое.
— Эй, это не кровь… — сообщает Питер. — Это алкоголь… Вино… Я чувствую запах винограда…
— Вино? — потирая висок, удивленно переспрашивает Хелен. — Ты уверен?
— Да, это вино.
— Получается, кто-то из нас пил алкоголь?
— Похоже на то. — Питер быстро осматривается вокруг себя. — Раз уж на полу валяется бутылка, а на столе находится перевернутый пустой бокал.
— Мы оба его пили?
— Вряд ли бы мы по своему желанию захотели раздеться и уснуть в одной кровати совершенно голыми.
— О боже мой…
Хелен начинает интенсивно растирать пальцами виски, время от времени жалобно постанывая от сильной головной боли и ломоты во всем теле. Питер же снова окидывает взглядом всю комнату и несколько секунд массирует шею и крутит ею во все стороны, в какой-то момент понимая, что кое-что в его голове начинает проясняться.
— Знаешь… — задумчиво произносит Питер. — Последнее, что я помню, это то… Как мы с тобой пили вино… Да, точно! Мы лежали на кровати и распивали эту бутылку вдвоем.
— Пока не очень уверена, но, по-моему, я же эту бутылку и принесла, — вспоминает Хелен. — Я… Мне вроде бы было очень плохо… Я… Поругалась с дедушкой и бабушкой и ушла из дома…
— Да-да… Ты вроде бы позвонила мне и спросила, можно ли тебе приехать сюда. А когда я сказал, что можно, ты уже через полчаса стояла на пороге. С той самой бутылкой.
— Да-да, кажется, я вспомнила… — кивает Хелен. — Ты принес бокал, открыл бутылку, налил вина… И мы вместе его пили…
— А потом ты расплакалась, и я тебя обнял. Ты начала жаловаться на то, что бабушка с дедушкой все тебе запрещают и всю жизнь держат тебя в ежовых рукавицах.
— Верно… Я… Я и заметить не успела, как мы не просто сидели на кровати, а улеглись на нее. Ты прижимал меня к себе, а я… Я и не возражала…
— Мы вроде бы выпили немного, но у меня уже все поплыло.
— Мне было все равно на все и всех. Мне… Мне просто хотелось говорить. Говорить все, что было у меня на душе. Я слишком долго все это терпела. И… Меня понесло…
— Да… А потом… Потом… — Питер слегка прикусывает губу. — Э-э-э…
— Потом… — вторит Хелен и на пару секунд замолкает, уставив взгляд в одной точке. — Потом… Я не знаю… Не знаю, что было дальше… Дальше… Я проснулась здесь… Голой…
— И… Я не помню… Ничего…
— Пить мы вроде начали еще в одежде, да?
— Э-э-э… Д-д-да…
— Но как тогда получилось, что мы сейчас без одежды?
— Не знаю, Хелен… Я… Я ничего не понимаю…
— И куда мы ее дели?
Хелен быстро осматривается вокруг себя в поисках своей одежды и одежды Питера.
— Где моя одежда? Куда она пропала?
— Ох… — слегка морщится Питер, начав потирать низ живота. — Еще и живот внизу ноет…
— Господи, а если мы и правда переспали? — широко распахивает глаза Хелен, начав тяжело дышать. — После того как много выпили?
— Думаешь, у нас и правда мог быть секс?
— У меня больше нет никаких объяснений тому, что мы с тобой лежим в одной кровати голые и растрепанные! Никаких объяснений тому, что у тебя вся шея в засосах.
Питер машинально прикрывает ладонью одно из мест на шее, на которой у него сейчас действительно красуется несколько свежих засосов.
— У тебя тоже, между прочим! Тоже вся шея в засосах! И на ключицах они есть!
— Что? — не верит своим ушам Хелен, почувствовав, что ее сердце пропускает удар. — Ты это серьезно?
— Не фига себе… — с широко распахнутыми глазами удивленно произносит Питер. — Это… Я что ли такие оставил?
— А я оставила такие на тебе?
— Интересно, это всего лишь эффект дежавю или все реально так и было?
— Ты точно не помнишь ничего из того, что было дальше? Не помнишь, что мы делали после того, как напились?