Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
Как бы сильно Анна не сдерживала слезы, они все-таки начинают медленно катиться из глаз по щекам, пока она просто думает о том, что ее близкая подруга Хелен мертва. Прошло уже чуть больше недели с момента ее смерти, но ей так и не стало хоть немного легче. Она по-прежнему испытывает апатию и лишь одно единственное желание – лежать на кровати и смотреть в потолок. Так Анна уже несколько дней не занимается уборкой дома, хотя раньше делала это практически каждый день, а приготовление еды для себя и своего возлюбленного стало для нее тем, что она насильно заставляет себя делать. Если бы девушка жила одна, то она скорее всего забила бы на готовку
Тем не менее нельзя отрицать, что рядом с Даниэлем ей все же немного проще проживать свое горе и держаться, чтобы не сойти с ума. Несмотря, что ему и самому сейчас – ой как – непросто, он не замыкается в себе. Он всеми силами старается подбодрить свою возлюбленную разговорами и объятиями и пытается куда-нибудь с ней выбраться с надеждой помочь ей развеяться. За что девушка ему безмерно благодарна. Благодарна, что влюблена в такого чудесного человека, который действительно готов быть с ней и в горе, и в радости. Который не относится к ее чувствам и эмоциям наплевательски и внимательно их считывает, чтобы знать, как поступить в той или иной ситуации.
Немного постояв у окна, Анна с тяжелым вздохом отходит от него и делает несколько кругов по комнате до того, как добирается до кровати и ложится на нее. После чего она крепко обнимает подушку и принимает позу эмбриона, словно чувствуя себя маленькой и уязвимой и мечтая о том, чтобы ее обнял кто-то сильный. Слезы по-прежнему катятся из красных глаз девушки по щекам и оставляют мокрые следы на подушке, на которой сейчас лежит ее голова. Тем не менее она изо всех сил себя сдерживает, чтобы не позволить себе впасть в бесконтрольную истерику и вынудить Даниэля тратить немало времени на то, чтобы привести ее в чувства.
Воспоминания о Хелен, что в какой-то момент начинают лезть в голову, с одной стороны согревают душу Анны и заставляют улыбнуться, а с другой, заставляет только больше расстроиться. Ведь всего этого больше не будет. Никогда. Девушка более никогда не сможет проводить время с одной из своих близких подруг, с которой без проблем поладила сразу же после знакомства. Поступки которой она хоть и не одобряла, но с которой все равно продолжала общаться, веря, что в Маршалл все же есть что-то доброе, светлое и хорошее. Что в итоге оказалось правдой. И что подтверждает слова близких Анны о том, что она и правда очень хорошо разбирается в людях и за версту чует тех, с кем лучше не связываться из-за всех тех проблем, которые они могут принести.
Анна занимает себя воспоминаниями о самых лучших моментах их с Хелен дружбы на довольно долгое время. И не замечает, как дверь комнаты тихонько отворяется, а в нее медленно заходит Даниэль, держащий в руках большую керамическую кружку с ложкой в ней. Перед ним сразу же предстает девушка, лежащая на кровати, крепко сжимающая его подушку, на которой он обычно спит, и изо всех сил старающаяся сдержать желание горько рыдать и кричать. Недолго думая, он сразу же подходит к кровати, ставит кружку на прикроватную тумбочку, удобно устраивается рядом с возлюбленной и нежно гладит ее по голове, пока та смотрит на него мокрыми, по-детски наивными глазами.
— Анна, малышка моя… — с жалостью во взгляде произносит Даниэль.
— Наверное, мне никогда не станет чуточку легче, — слегка дрожащим, низким голосом говорит
Анна и шмыгает носом. — Я никогда не смогу принять то, что случилось.— Ты не одна, я с тобой. — Даниэль тыльной стороной руки проводит по щеке Анны. — Мы вместе это переживем. Вместе справимся с горем.
— Знаешь, Даниэль…
Анна нервно сглатывает, сжав подушку в руках еще крепче.
— Наверное, если бы не ты, я бы вообще ничем не занималась. Ни готовкой, ни стиркой, ни уборкой – ничем. Просто тупо лежала бы в кровати и смотрела в потолок.
— Если захочешь убраться, то мы вместе этим займемся. И готовкой. И стиркой. Чем угодно. Ты же знаешь, что я всегда к твоим услугам.
— Да, но у меня совсем нет желания что-то делать. — Анна тихо шмыгает носом. — В доме уже несколько дней грязно и немыто, а мне реально все равно. Все равно, что кругом пыль. Что полы грязные. Что где-то на кухне есть крошки.
— Не волнуйся, принцесса, я сам обо всем позабочусь, — обещает Даниэль. — Сейчас же возьму все необходимое и приберусь во всем доме. Обещаю, не будет ни единой пылинки.
— Не утруждай себя, любимый, тебе сейчас и самому нелегко.
— Намного лучше, чем тебе.
— Но ведь все произошло на твоих глазах. Ты видел, как Хелен погибала.
— Это ужасно, не отрицаю. Но я обязан быть сильным. Ради тебя. Ради друзей, которые во мне нуждаются.
— Даниэль, любовь моя…
Анна кладет руку на сложенные перед Даниэлем руки и мягко их гладит до того, как он берет ее и мягко сжимает.
— За меня не переживай, дорогая, я в порядке, — с немного натянутой улыбкой уверяет Даниэль. — Достаточно в порядке для того, чтобы позаботиться о тебе.
— Прости, пожалуйста… — с грустью во взгляде произносит Анна. — Прости, что я не в состоянии тебя утешить. Мне самой сейчас нужен кто-то, кто мог бы помочь.
— Мне становится намного легче от того, что ты просто рядом. — Даниэль нежно гладит запястье Анны и целует его и переднюю часть ее руки. — Что я могу тебя обнимать и поцеловать. Что мы можем посидеть и поговорить.
— Если тебе что-то будет нужно, то я без проблем это сделаю. Что угодно. Даже если мне будет очень плохо. Ради тебя я найду в себе силы.
— Мне нужно только одно, Анна. Чтобы ты была счастливой и здоровой. Чтобы я мог видеть блеск в твоих глазах и улыбку на твоем лице.
— Мне жаль, что я сейчас не могу дать тебе это.
— Только вот ты в последнее время стала очень мало есть. И меня это сильно беспокоит.
— У меня нет аппетита. Кусок в горло не лезет.
— Понимаю, но я все равно хочу, чтобы ты хорошо питалась. А иначе ты заболеешь, не дай бог.
— Прости, милый, но я правда не могу и не хочу есть. Мне даже трудно запихнуть в себя воду. А если я пытаюсь поесть через силу, то меня начинает тошнить.
— Слушай, мне тоже сейчас не особо хочется объедаться. Но совсем ничего не есть – не дело.
— Я знаю, Даниэль. Но я не могу. Не могу есть, не могу пить, не могу улыбаться, не могу смеяться. Ничего не могу. Ничего не хочу.
— Я понимаю. И не заставляю тебя улыбаться и смеяться. Улыбку, которую ты выдавливаешь из себя через силу, проще простого отличить от той, что человек действительно хочет дать. Глаза и тело всегда выдают правду, как бы человек ни старался, и обнажат его настоящие чувства. Я сразу пойму, реальны ли твои эмоции или же ты просто не хочешь меня расстраивать.