Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Я… — Анна медленно принимает сидячее положение и вытирает слезы под глазами. — Я правда не хочу тебя расстраивать. Не хочу, чтобы ты видел меня такой. Плачущей, ноющей, апатичной…
— Меня это и правда очень расстраивает, — признается Даниэль и берет лицо Анны в руки. — Но я хочу и буду рядом, чтобы помочь тебе с этим справиться. Позаботиться о тебе в такой непростой период.
— Вряд ли ты можешь что-то сделать.
— Вернуть Хелен я не могу, к сожалению. Но я могу быть рядом, чтобы выслушать, поддержать и крепко обнять. Могу быть твоей опорой. Твоим другом. Кем только захочешь.
—
Видя, как на лице Анны снова появляются слезы, а она слегка склоняет голову, Даниэль тут же заключает ее в свои крепкие объятия.
— Эй-эй-эй, тише-тише, малышка, тише, — мягко произносит Даниэль, положив руку на макушку Анны. — Маленькая моя, родная…
В конце концов Анна не выдерживает и позволяет себе горько разрыдаться, прижавшись как можно ближе к груди Даниэля, в которую она чуть позже утыкается носом, положив руку ему на спину и начав сильно дрожать от напряжения.
— Все хорошо, я рядом, — продолжает успокаивать Даниэль и начинает слегка покачивать Анну как ребенка. — Все хорошо…
— Я не могу… — всхлипывает Анна. — Не могу…
— Мы справимся, солнышко, обязательно справимся.
Даниэль целует Анну в макушку и запускает пальцы в ее волосы на затылке, чувствуя, как его сердце неприятно сжимается после каждого всхлипа возлюбленной.
— Ты не одна, у тебя есть те, к кому ты можешь обратиться за поддержкой. Никто тебе не откажет.
— Я так не хочу верить, что все это правда, — признается Анна. — Не хочу верить, что нам скоро придется идти на похороны. Похороны моей близкой подруги.
— Поверь, я тоже мечтаю, чтобы все это оказалось страшным сном. Хочу увидеть Хелен живой и здоровой. Хочу, чтобы мы никогда не переживали весь тот ужас, что нам пришлось пережить.
— Неужели не было ни одного шанса ее спасти? Может, можно было что-то сделать? Вдруг вы этого не заметили? Вдруг мы могли это предотвратить? Вдруг могли сделать так, чтобы ее не только не убивали, но и не похищали?
— Если бы была хоть малейшая возможность, мы бы ею воспользовались. Мы бы не стояли в стороне. Мы бы спасли эту девушку. Не дали Маркусу с ней расправиться. Не позволили тем тварям издеваться над ней.
— Зная, какие ужасы она пережила перед гибелью, я нахожусь в еще более сильном шоке. Они пытали Хелен как только можно. Делали с ней все что вздумается. Все, о чем я даже подумать боюсь.
Анна негромко всхлипывает.
— Это… Это было едва не хуже, чем то, что мне пришлось пережить по вине Поттера. Чем то, что пришлось вытерпеть Наталии и Ракель. Это ужасно!
— Со мной тебе нечего бояться, принцесса, — уверенно говорит Даниэль, прикладывает руку к щеке Анны и мягко ее гладит. — Я разорву любого, если кто-то посмеет тебя тронуть.
— Питер тоже так говорил Хелен… Но он не смог. Не смог спасти ее. Маркус сделал для этого все возможное.
— Мы с ребятами поучились на его ошибках и сделаем все, чтобы их не допускать в случае, если вам с девчонками будет грозить опасность.
Анна ничего не говорит и, шмыгнув носом, прижимается поближе к Даниэлю, пока он одной рукой гладит
ее по спине, а вторую закидывает вокруг шеи девушки и запускает пальцы в немного спутанные рыжие волосы.34.6
— К тому же, мы потеряли не только Хелен, — тихо вздыхает Даниэль. — Мы скорбим не только по ней.
— Ты это о чем? — слегка хмурится Анна.
— Мы потеряли и Питера. Наша дружба с ним закончена раз и навсегда.
— Думаешь, он больше не захочет с нами общаться?
— Он ведь винит нас в смерти Хелен. Думает, что мы испортили ему всю жизнь и только ждали момента, чтобы поиздеваться над ним.
— Может, еще наладится?
Анна медленно отстраняется от Даниэля и сжимает его руку в своих.
— Может, Пит сейчас просто в шоке и не понимает, что делает и говорит, а со временем остынет и поймет свою ошибку?
— Не знаю, Анна… — качает головой Даниэль и на секунду переводит взгляд на окно. — Но боюсь, что это конец. К тому же, буду откровенен, сейчас я уже не так уверен в том, что мне нужна эта дружба. Что мне нужен такой друг. Друг, от которого можно ждать чего угодно.
— Кстати, а почему ты тогда ничего не сказал мне о том, что он бросился на тебя с ножом и порезал вену?
— Я же сказал, что не хотел тебя пугать и расстраивать.
— Думаешь, я могла быть спокойной, когда ты пришел домой с забинтованной рукой и выглядел каким-то пришибленным?
— Самое ведь главное, что я был живой и здоровый. А рана со временем затянулась.
— А еще меня очень удивляет, что после такого ужаса ты все еще заботишься о Питере и больше всех его защищаешь.
— Когда он только сделал это, я действительно злился на Питера и больше не хотел иметь с ним ничего общего. Его поступок стал для меня огромным шоком. Я не понимал, почему он так поступил. Что я ему сделал. Почему этот человек никогда не бросался с ножом, скажем, на Терренса. Почему именно я стал его жертвой.
— Все понимают, что он разозлился из-за твоих шуток про его отношения. Никто его в этом случае не осуждает. Но бросаться на человека с ножом и пытаться его убить… Это… Это уже слишком…
— В тот момент я не считал, что делал что-то криминальное. Даже подумать не мог, что мои шутки могли так сильно его задевать. И не изменил свое мнение даже после нападения Питера на меня с ножом. Который он прятал под подушкой. Как будто… Как будто у него был какой-то план.
— Только не говори, что он заранее это планировал, — приходит в ужас Анна.
— Кто знает, что у него тогда было в голове. Но испугался я тогда не на шутку.
— А почему не прекратил общение? Почему продолжил о нем беспокоиться?
— После новостей о том, что он много лет занимался самобичеванием, у меня окончательно опустились руки. А увидев его лежащего в крови с перерезанными венами от злости не осталось ни следа.
— А ты… Хоть раз упрекал его в том случае?
— Нет, никогда. Мы с Питером никогда об этом не говорили. Он не извинялся конкретно за тот случай, а просил прощения за весь конфликт в целом. Да и я ни разу не затрагивал эту тему. Вел себя как ни в чем ни бывало.