Чтение онлайн

— Ясное дело, что просто так никто к бутылке прикладываться не станет.

— И лечиться от зависимости Корнелия никогда и не пыталась. Хотя мы с соседями неоднократно предлагали ей помощь: и всякие кодировки, и групповые терапии, и индивидуальные… Просили ее взять себя в руки хотя бы ради ребенка, но она только отмахивалась.

— С одной стороны, ее можно понять. Но с другой, моей-то вины в этом нет. Ее никто не заставлял забирать меня к себе. Она могла в любой момент отказаться от меня и сдать в какой-нибудь приют. Но нет.

— Наверное, она видела в тебе эдакую служанку, которая и приберется

— По крайней мере я теперь хоть знаю, с чего все началось. И понимаю, почему она так не хотела говорить мне про отца, когда я спрашивал о нем.

— Честно говоря, я не знаю, узнала ли Корнелия всю правду о тебе. Но до своего ухода из дома сто процентов не знала.

— Узнала. Маркус встретил ее где-то года два-три назад, разговорился с ней и рассказал обо мне. Признался, что Питер Роуз – на самом деле его сын, урожденный Теодор Лонгботтом. Она тоже выложила все на блюдечке. Помогла ему понять, что его сын все это время был жив. Да еще и известным решил стать.

— Известным?

— Да, мы с друзьями решили стать музыкантами и создали свою группу. Стали довольно успешными… Скоро выходит наш первый альбом.

— М-м-м, значит, ты всерьез занялся музыкой?

— Я не представляю себя ни в какой профессии, не связанной с ней.

— У тебя еще в детстве проявлялся талант к музыке, — скромно улыбается Бриттани. — Жаль, что тогда никто не мог помочь тебе его развивать.

— Считайте, я помог сам себе. Хотя сейчас у меня, конечно же, есть возможность заниматься с профессионалами и улучшать свой вокал и игру на ударных.

— Я рада, что ты нашел свое признание.

— Правда меня до сих пор удивляет, что я так привязан к музыке. Если с Корнелией все понятно, то Маркус вряд ли ею увлекался. Насколько я понимаю, он больше любит с травами возиться.

— Зато талант к музыке был у твоей мамы.

— У Джулии?

— Она с детства была очень способной вокалисткой с достаточно сильным голосом, — признается Бриттани. — Родители еще в раннем возрасте отдали Джулию в музыкальную школу, где она научилась играть на фортепьяно и занималась вокалом. Оперным вокалом.

— Оперным? Эта женщина была оперной певицей?

— Она могла ею стать, если бы не бросила занятия. Но Джулия в какой-то момент пошла матери наперекор. Мол, она устала ото всей этой бессмыслицы.

— То есть, музыка ее не интересовала?

— Нет. Но талант у нее был от Бога. Ей было суждено стать великой певицей, но она не захотела. Точнее, Джулии больше нравилась более тяжелая музыка. Она мечтала играть на гитаре или ударных, но мать была категорически против. Тогда в знак протеста твоя мама начала халтурить на занятиях и окончательно их бросила после того, как сбежала из дома и вышла замуж за Маркуса.

— То есть, вы хотите сказать, что музыкальный талант у меня от нее?

— Похоже на то, — разводит руками Бриттани. — А ты, кстати, на чем играешь? На ударных, как и хотел?

— Да, на барабанах. И пою.

— Прямо исполнил мечту Джулии.

— А еще я умею играть на гитаре. Хотя и делаю это довольно редко. Но когда публика услышала мое исполнение, то все стали требовать чаще давать мне эту вещь в руки.

— Уверена, что Джулия гордилась

— Простите, а разве вы были знакомы с этой женщиной?

— Да, я ее знала. Она была подружкой моей дочери. Девочки вместе учились в университете и не прекращали общение до самой смерти Джулии. Которую Тара очень тяжело переносила.

— Значит, вы и про Маркуса знали?

— Ох, милок, а кто ж про него не знает? — тяжело вздыхает Бриттани. — Этот человек ведь сделал все, чтобы о нем говорили. Чтобы все его боялись.

— До сих пор не понимаю, что эта женщина в нем нашла. Почему она согласилась выйти за него замуж.

— Знаешь, Питер, я думаю, Джулия в большей степени позволяла себя любить. Да, она относилась к Маркусу с уважением и заботилась о нем, но в их паре его чувства были намного сильнее.

— Он говорил, что они изначально были сводными братом и сестрой.

— Да, его отец и ее мать полюбили друг друга и поженились, когда Джулия и Маркус еще были детьми. Подруга моей дочери тепло приняла его как своего брата и восхищалась им как защитником. Да и Маркусу стоит отдать должное – он действительно защищал Джулию, когда ее кто-то обижал. Мог и словечко крепкое сказать, и в драку броситься. Из-за чего все стали побаиваться приближаться к ней и особо ее не трогали. Хотя эта девочка была очень тихой, скромной, доброй и неуверенной в себе. Идеальная жертва для издевательств.

— Согласна его версии, их отношения были идеальными: он восхищался ею, а она была без ума от него.

— По крайней мере, насколько мне известно, они жили в мире и спокойствии. Но еще раз повторю, большой и неземной любовью с обеих сторон там не пахло.

— А Джулия вообще знала о его преступлениях?

— Знала, — кивает Бриттани. — И это было то, что заставляло ее побаиваться Маркуса. Она боялась совершить какую-то ошибку и разозлить его. Боялась, что он захочет ее убить.

— А вы уверены, что у них и правда все было хорошо? — слегка хмурится Питер. — Может, все было совсем иначе?

— Я точно не знаю, сынок. Это слова моей дочери и слова ее подруги. Они обе говорили, что в жизни Джулии все хорошо.

— Да как же может быть хорошо, если эта женщина боялась за свою жизнь?

— Джулия была неконфликтным человеком и всегда покорно делала то, что ей говорили. Сначала слушала свою мать, которая не давала ей право выбора, а потом взбрыкнула и ушла к Маркусу. Стала слушаться уже его. Молча делала все, что он ей говорил, и никогда с ним не спорила.

— Но это ведь не значило, что у нее не было своего мнения. Она просто могла бояться его выразить.

— Может быть, — пожимает плечами Бриттани. — Но Джулия в целом была очень ведомым человеком. Тара часто говорила, что ее подруга постоянно перекладывала на нее ответственность за выбор развлечений, еды и всякого такого. И когда ей что-то предлагали, она со всем соглашалась.

— И что… Ей было комфортно? Комфортно со всем соглашаться и делать то, что могло быть ей чуждо?

— Видно, ее все устраивало. Избавилась от одного повелителя в виде своей матери, но подалась в услужение другому. Думаю, это уже такой тип людей. Джулия всю жизнь была бы под чьим-то контролем и не умела бы выражать свое мнение, даже если очень хотела бы.