Верность
Шрифт:
— Точно! Запись может помочь?
— Не в суде. В штате Джорджия они допустимы, только если одна из сторон знала о прослушке.
— Я могу сказать, что знала.
Делорис покачала головой: — Я бы предпочла этого не делать. Однако я подозреваю, что мы можем остановить этот фарс до того, как он зайдет так далеко. Я могу отправить запись адвокату Фицджеральда. Она покажет ему, что у нас есть доказательства для оспаривания иска. Это должно помочь, как и пара других юридических лазеек.
Орен повторил: — Лазеек?
Сильвия положила на стол телефон. Хотя он не шумел,
Поначалу никто не отреагировал. Сколько раз он прозвенит?
Наконец, Орен кивнул Сильвии, и она приняла вызов.
— Алло?
Мы все затаили дыхание, ловя каждый ответ Сильвии.
— Да.
Ее глаза метнулись к моей маме. — Миссис Фицджеральд?
Мама замотала головой.
— Я поговорю с ними, — вызвалась я. Делорис уже сказала, что они выследили меня.
— Нет, — сказал Нокс. — Дай телефон мне.
Сильвия попросила собеседника подождать, прежде чем нажала что-то на экране. — Это Ральф Портер, представляющий Алтона Фицджеральда. Он ищет… — она кивнула в сторону мамы, — …миссис Фицджеральд.
Нокс потянулся за телефоном: — Это мистер Деметри.
Знакомая смесь гнепа и страха закипела внутри меня, клокоча под поверхностью.
— Если она объявится, мы дадим вам знать… Да… — он посмотрел на меня. — …Мисс Коллинз здесь. — То, как он выделил мое имя, заставило меня волноваться — вдруг Ральф снова назвал меня «Спенсер»? — Нет, она сейчас недоступна… Не уверен. Возможно, вы могли бы попробовать завтра?.. Будем ждать этого… Да, я понимаю, что вы обеспокоены. Надеюсь, вы скоро ее найдете… До свидания. — Нокс вернул телефон Сильвии.
— Даже когда нас не будет, если они позвонят, говорите только, что мы недоступны, — он повернулся к маме. — Никто не выдаст ваше местоположение, пока вы не будете готовы.
Глаза мамы были закрыты. Одна рука лежала у шеи, другая — на столе, в ладони Орена.
— Вам не нужно разговаривать ни с кем, с кем не хотите, — подтвердил Орен.
Она выпрямилась: — Нужно, и я буду. Только не сейчас.
— Когда будешь готова, amore mio. — Он изучал ее выражение лица, его глаза сузились. — Хочешь вернуться наверх? Это слишком тяжело?
Мама замотала головой.
— Перейдем к завещанию? — спросила Делорис.
Послышались тяжелые шаги. — Мистер Деметри.
— Да? — отозвались Орен и Нокс одновременно.
Я потянулась к руке Нокса, не зная, кто этот человек, вошедший в столовую.
Он был высоким и одет так же, как Айзек, в неприметный темный костюм. — Сэры, там гость, который требует вашего присутствия.
Орен встал: — Я сказал, что никому не позволено находиться на территории, — его взгляд метнулся к Делорис. — Никому, кто не был одобрен заранее.
— Сэр, это…
В этот момент из передней части дома донеслись голоса. Я не знала, кто это, но бруклинский акцент мужчины был гуще, чем у Орена.
Глава 20
Орен
—
Объясни, почему ты здесь, в этом доме!К кому он обращался?
Голос, гулкий, как баритон-гром, донесся из прихожей. Каждый раскат вызывал воспоминания. А когда Аделаида находилась прямо передо мной, самое навязчивое воспоминание вызвало у меня тошноту, возвращая в бар в Калифорнии. Я нарочно избегал взгляда Александрии. Ее рыжие волосы не были такими медными, как у отца, но, черт возьми, глаза были его.
Даже не видя его, я представлял Винсента Костелло — как слайд-шоу, прокручивающееся сквозь годы. Я помнил этот сопровождающий взгляд, вздувшиеся вены на его широкой шее и красноту, заливающую щеки.
В молодости Винсент был голосом разума. Его влияние, пока был жив отец, Кармин, и сразу после его смерти, было неоценимым. Он понимал меняющийся мир и климат. Его видение помогало семье двигаться вперед, развиваться вместе с технологиями и осознавать важность легальных инвестиций. Он обеспечил не только выживание Костелло, но и их доминирование.
Время и власть имеют свойство затуманивать то, что когда-то было ясным. Хотя я не был напрямую связан с Костелло годами, связи никогда не разрывались полностью. С ролью главы семьи и с течением времени он изменился. Это было очевидно в ту ночь, когда он почти приговорил наших сыновей к смерти, но, по слухам, это был не единственный случай импульсивных решений.
«Высокомерный» — это слово часто шептали в самых темных углах. Никто не осмеливался сказать это вслух или ему в лицо.
Все наблюдали и ждали момента, когда Лука возьмет на себя роль отца. Никто не ставил под сомнение право Луки по рождению. Он заплатил свою цену, часть которой — в федеральной тюрьме. Но, как и у многих до него, ничего не прилипло. Его заключения были короткими. Даже из-за решетки Лука сохранял свою позицию младшего босса.
В последнее время все утихло. Легальный бизнес стал основным источником дохода. Однако шумный темперамент Винсента и его растущий живот заставляли многих предполагать, что передача власти может произойти скорее раньше, чем позже.
— Отвечай мне, — потребовал Винсент Костелло.
— Я здесь, чтобы помочь, — ответила Ева.
Я встретился взглядом с Ленноксом, и мы вскочили на ноги, направляясь к ближайшим раздвижным дверям, ведущим в столовую, и тихо закрыли их. Мы не видели людей в прихожей, но слышали их громко и отчетливо. Я окинул взглядом другие дверные проемы и повернулся к охраннику. — Ты впустил его?
— Сэр, он настаивал.
Я стиснул зубы, слушая, как голос Винсента продолжает греметь, не заботясь о том, кто его слышит. Впрочем, возможно, он не то что не заботился — ему было все равно. Я повернулся к Ленноксу: — Уведи их всех наверх. — Я указал на Аделаиду. — Она устала и не справится с лестницей без помощи.
— Я в порядке. Я могу, — возразила Аделаида. — Что за…
— Это что, Винс? — перебил ее Леннокс.
— Как только я отвлеку его — их, — сказал я, — хочу, чтобы все были наверху.