Вечные Пески. Том 7
Шрифт:
Дорога, ещё недавно полупустая, превратилась в один сплошной поток. Телеги скрипели колёсами, гнуры и переханы ревели, люди перекрикивались, ругались, устраивали драки, искали потерявшихся. Выглядело жутковато. Казалось, будто целое Приречье решило вдруг сменить место жительства. Хотя тут, конечно же, далеко не всё население было.
Скорость упала до смешного. За день мы проходили от силы половину того, на что были способны. Но я уже не подгонял людей. Это было бесполезно, потому что обгоняешь одних — впереди идут другие. И либо надо обгонять их, либо идти всем с одной скоростью.
Зато удавалось покупать провизию. Многие крестьяне увозили с собой целые
Мы тоже закупали впрок зерно, сушёное мясо, овощи и фрукты. Чем-то делились с беженцами. Но это была капля в море. Я уже понятия не имел, сколько людей веду в Ферунд. Вот и помогал выборочно, видя, что у кого-то совсем с деньгами и провизией туго.
За день до Ферунда начали попадаться воинские лагеря. Огромные, на несколько тысяч человек каждый. Палатки стояли ровными рядами, дымили костры, маршировали триосмии, отрабатывая построения и бой.
Я наткнулся на разъезд, когда мы проезжали один из таких лагерей. Десяток всадников в броне, на крупных переханах. И броня, и оружие были средненькие. Зато у всех до единого, и наверняка ещё в обозе хватало.
Командир разъезда, молодой осм с усталым лицом, остановился, когда я его окликнул, и мы разговорились. От него я и узнал последние новости. И даже похвалил себя за то, что решил пообщаться.
Беженцев в сам Ферунд больше не пускали. Город забит, внутри свободных мест нет. Всех, кто приходил, отправляли южнее, где раскинулись лагеря для таких горемык. По сути, весь торговый тракт от Ферунда до переправы у Танлавара встал в одну большую очередь, которая каждый день медленно двигалась вперёд.
В очередь надо было записываться, само собой. Чтобы перед переправой получить жетон и подорожную табличку. Запись вели представители аристократических семей или городских властей.
— Если хочешь попасть в Междуречье, не суйся в город! — посоветовал осм. — Только время потеряешь. Ищи палатки с флагом, там чиновники сидят. Вот там и договаривайся, чтобы твою толпу в очередь записали.
Как я подозревал, аристократия участвовала не за спасибо. Люди, которые попадали к ним в руки, могли попасть в Междуречье быстрее тех, кого записывали городские власти. Однако при этом заключали, вероятно, контракт с семьями, обязуясь работать на их полях и в мастерских.
Те же, кто шли через городские палатки, могли выбирать, где приткнуться. На последнем привале я отправил бойцов к беженцам, чтобы им всё это объяснили. Я решил, пусть каждый сам выбирает, как в Междуречье попасть. Часть крестьян решила сразу идти под руку семьям. Таким я сказал завтра самостоятельно искать нужные палатки. Тех же, кто хотел сохранить возможность выбора — пообещал довести до палатки городских властей.
Последний день пути я уводил колонну южнее, огибая Ферунд по широкой дуге. Дорога на юг была забита так, что пришлось искать обходные пути. Я вёл людей просёлками, мимо пустых деревень и убранных полей.
Ферунд открылся нам к полудню. Я придержал перехана на вершине холма и несколько мгновений просто смотрел, не в силах отвести взгляд. Город был огромен. Он лежал на равнине правильным прямоугольником, и его внешние стены тянулись так далеко, что терялись в дымке.
— Длина стен — сто сиханов, брат! — сообщил мне Ситранис, подъехав ближе.
— И на кой такие стены строить? — удивился я. — Сколько туда солдат нагнать-то нужно?
Удержать такую стену невозможно. Не при тех силах, что могли собрать люди. Не против орды, что накатывает
волнами. Я невольно прикинул: чтобы перекрыть такой периметр, нужна армия в триста тысяч человек. Нет, Приречье могло прокормить миллионов десять… Однако не все же люди годны к строевой службе.— Когда города строили, стены возводили, в том числе, от дикого зверья, — просветил меня Ситранис. — И от разбойников всяких. Думаю, никто не будет защищать Ферунд. Для этого есть крепости поменьше.
За внешней стеной, сложенной из серого камня, угадывались аккуратные кварталы. Красные черепичные крыши, купола храмов, мощные квадратные башни, разбросанные через равные промежутки. Город был богат. Может, даже чересчур богат.
Где-то вдалеке, за линией домов, поднимался ещё один ряд стен, выше и толще первого. А за ним, если верить Ситранису — ещё три. Пять поясов укреплений. Ферунд строили не на один век. Он разрастался, разрастался, разрастался… И вырос в нечто, что уже невозможно защищать.
— Красиво, — негромко сказал Истор, подъехав сбоку. — И бесполезно. Пять поясов — конечно, внушительно. Но когда орда прорвёт внешний, в городе сразу же начнётся паника.
О том же думал и я. У Илоса стены были короче, и то удержать их не получалось. Если уж оборонять Ферунд, надо сразу на третий пояс стен уходить.
Что касается окрестностей города, сейчас они выглядели как гигантский лагерь. Однако не стихийный, как я ожидал, а вполне организованный. Людей расселили ровными рядами, между выделенных мест были проложены проходы, кое-где и вовсе виднелись указатели. Военные — городская стража, дружинники семей, солдаты из сборных войск — сновали между палатками, раздавая распоряжения и разнимая споры.
Беженцев здесь было больше, чем я видел за всю свою жизнь. Сотни тысяч. Кто-то ставил шатры, кто-то натягивал навесы из тряпок, кто-то спал в телегах, накрывшись одеялом. Дети бегали между палатками, женщины стирали бельё в канавах и глиняных корытах, старики сидели на узлах и смотрели в никуда. Пахло дымом, едой и… Нечистотами.
Нет, тут были организованы места отдохновения. Но как же их сурово не хватало на такую толпу!
Я отпустил беженцев, решивших присоединиться к семьям аристократов. Сказал им искать и выбирать самостоятельно. Оставшуюся колонну временно передал на попечение Истора и Ситраниса, приказав разбить лагерь на свободном пятачке у дороги. После чего дождался, пока людей пересчитают и, наконец, ушёл искать городских чиновников.
Их палатка вскоре нашлась. Туда, правда, выстроилась очередь. Я вынужден был пристроиться в её конце, дожидаясь, когда подойдёт мой черёд.
Очередь двигалась медленно. Передо мной стояли такие же, как я: командиры отрядов, старосты деревень… И просто крестьяне, взявшие на себя смелость говорить от лица группы.
Чиновники в палатке суетились, записывали количество, имена, места, откуда люди прибыли. А ещё они постоянно менялись, каждый уходя с очередным посетителем. Мне их даже жалко стало, вот уж у кого жара на работе-то.
— … беженцы из-под Вария. Сто двадцать душ. Куда их?
— В сто сорок восьмой отведите! Там ещё есть места. Следующий!
Когда подошла моя очередь, я шагнул вперёд и остановился перед пожилым мужчиной, который поднял на меня грустный взгляд:
— Вы беженец? — на всякий случай уточнил он, осматривая меня с ног до головы.
Полагаю, не так уж я плохо выглядел, на самом деле. Даже после долгого и выматывающего перехода. А вот местные чиновники действительно нуждались в отдыхе. Чтобы не путать тёплое с холодным, а белое с чёрным.