Чтение онлайн

Вечером мои люди пошли раздавать пайки. Каждому — ровно столько, сколько положено. Список вели по головам, чтобы никто не получил дважды. Но хитрецы всё равно нашлись. Несколько десятков беженцев поймали на том, что они пытались влезть в очередь дважды. Им не только не выдали новых пайков, но и отобрали уже полученные, предупредив, что получат их последними, если что-то останется.

Надо ли говорить, что еды хватило не всем?..

А ночью пришли демоны.

Я проснулся от знакомого гула Дикого Шёпота и оттого, что дозорные подняли тревогу. Выскочил из шатра, на ходу накидывая броню и активируя ночное зрение.

Одного взгляда на город хватило, чтобы приказать сыпать вокруг лагеря чёрный песок. Его было мало, мы не рассчитывали прикрывать такую толп. Однако на то, чтобы присыпать вход в лощину и сделать небольшие бортики по краям, кое-как хватило.

Стеночка получилась так себе. Но задачу выполнила. Демоны вдали на нас внимания не обратили и принялись штурмовать город.

Всю ночь там гремел бой. Беженцы не спали. Многие сидели у потухших костров, прижимая к себе детей и вглядываясь в темноту. Мои люди ходили между ними, говорили, что нужно спать, что завтра будет долгий переход, что идти придётся быстро и долго, чтобы спастись… Их никто не слушал, само собой. Страх был сильнее любых слов.

Особенно запомнилась старушка, полночи приговаривавшая у костра:

— Ох, погибель наша пришла… Ох, погибель…

Всю ночь под стенами Туармита вспыхивали огни. Город выдержал штурм — не так уж много демонов в эту ночь пришло. Однако звоночек был тревожный.

К утру бой затих. Я обошёл лагерь, поднимая людей. Никто не выспался, естественно, но и я не собирался никого жалеть. Впереди был долгий переход. Я знал, что к вечеру колонна будет еле тащиться. И, тем не менее, другого выхода не видел. Оставаться здесь означало дождаться нового штурма.

— Сворачиваем лагерь, — приказал я. — Выступаем.

К счастью, у наших подопечных не было сил спорить, и они повиновались.

Следующие несколько дней слились в сплошной кошмар. От Туармита мы шли на юг по накатанной торговой дороге. А вместе с нами туда стекались и другие людские реки. Многие крестьяне снимались целыми деревнями. И уходили в город, откуда можно было торговым трактом добраться до переправы в Междуречье.

По пути встречались и длинные колонны беженцев, и небольшие караваны. Кто-то обгонял нас, кого-то обгоняли мы…

Самыми изматывающими были первые два дня. Мои люди гнали колонну подопечных, как гонят стадо: не давая останавливаться, не позволяя расслабляться, не слушая мольбы об отдыхе. До темноты мы шли, в темноте падали, а с рассветом я поднимал людей снова.

Другого выхода не было. Там, куда орда приходит однажды, она появляется снова и снова. До тех пор, пока, наконец, не истребит всё живое. И раз демоны добрались до Туармита, нужно было бежать оттуда, сверкая пятками. Что я и делал, заставляя вместе со мной бежать остальных.

В первый день люди ещё держались. Шли, спотыкаясь, но шли. Те, кто падал, получали окрик, а если не вставали — их подхватывали под руки соседи или бойцы из авангарда. Я приказал своим помогать тем беженцам, кто упал. Пришлось, правда, для этих целей в конце колонны держать три сотни воинов. Но… Не оставлять же обессилевших стариков на дороге.

К полудню я заметил, как одна женщина, ещё не старая, но измождённая, споткнулась и рухнула на колени. Узел с пожитками отлетел в сторону, она попробовала встать на

ноги и не смогла. Её дочь, девочка лет десяти, тянула её за руку, плакала, звала на помощь… Я уже собирался послать к ним бойца, но двое других беженцев — пожилой мужчина и молодая крестьянка — подоспели раньше. Подхватили под руки, подняли, дали глоток воды. Женщина закашлялась, продышалась, но, главное, кое-как пошла.

Местность вокруг почти не менялась. Всё те же поля, аккуратно расчерченные оросительными канавами. Всё те же сёла и домики из сырцового кирпича с плоскими крышами. Только здесь во многих из них кипела жизнь. Даже бурлила, можно сказать.

Крестьяне запрягали гнуров, грузили телеги, выносили из домов узлы. Завидев нашу колонну, некоторые спешно заканчивали сборы и пристраивались к нам. Женщины плакали, дети размазывали сопли по лицам, мужчины хмуро оглядывались на свои дома — возможно, в последний раз.

На второй день гонки люди стали падать чаще. Помощники уже не справлялись, и я разрешил бойцам сажать самых вымотанных на переханов. Жалобные стоны, детский и женский плач, хриплые проклятия в мой, злобного деспота, адрес… Мне было плевать на всё это.

Один старик, совсем седой, с узловатыми руками землепашца, упал и не захотел подниматься. Просто сел на обочину и сказал, что дальше никуда не пойдёт. Я подъехал к нему, спешился. Он посмотрел на меня мутными глазами, в которых не было ни страха, ни надежды — только усталость.

— На телегу его! — приказал я.

К исходу второго дня я и сам чувствовал, что ещё немного, и люди начнут умирать прямо на дороге. Не от демонов, не от голода — от истощения сил. Когда солнце коснулось горизонта, я дал команду остановиться. Лагерь разбили прямо у тракта, на голой земле. Люди повалились с ног буквально там, где стояли.

А утром третьего дня я принял решение. Сначала дал всем поспать подольше, а потом приказал кочевникам из головного дозора ближе к вечеру искать удобное место для лагеря. Сегодня я собирался остановиться на отдых пораньше. О чём и сообщил беженцам.

Мысль об отдыхе, казалось, вдохнула силы в наших подопечных. К тому времени как нашлось место для лагеря, люди ещё уверенно шли, практически не падая без сил.

На выбранном месте было всё, что нужно. Вода для питья и мытья в оросительном канале, ровный луг для лагеря — и даже несколько деревьев, дававших тень. Я отдал распоряжение, и кочевники забили десяток старых танаков, негодных для долгих переходов.

А дальше всё завертелось само. Люди, утром казавшиеся живыми мертвецами, вдруг ожили. Наполнили котлы водой из канала, развели костры, принялись разделывать туши. Запах свежего мяса и кипящей каши поплыл над лугом, и от этого аромата заулыбались и самые измученные.

Кто-то плакал, прижимая к себе миску с горячей едой. Кто-то мылся в канале, смывая двухдневный пот и пыль. Кто-то просто сидел у огня и смотрел на пламя, будто не веря, что этот кошмар хотя бы на сегодня, но закончился.

Следующие семь дней колонна ползла к Ферунду. И с каждым днём людей вокруг становилось больше. Теперь к нам сходились не ручейки новых беженцев, а целые десятки других колонн. Их состав тоже был крайне разношёрстным. Не только крестьяне целыми деревнями, но и ремесленники с телегами, одинокие путники с тяжёлыми узлами… И даже отставшие солдаты из разбитых гарнизонов.