Variant
Шрифт:
В этот определенный час ночи, когда все затихало, и даже ветер, кажется, уже не налетал порывами, а тихо крался туманным краем опустившихся на землю облаков. С каждой ночью вампир все сильнее чувствовал особенность этого места, словно в воздухе разливалась таинственная энергия, проникающая в его изменяющееся существо и сдирающая с его личности пыль веков.
Он больше не мог убедить себя, что люди ему не интересны как прежде — он вспомнил мать, маленькие пальчики сестры, и изрядный кусок своей человеческой жизни, в которой еще не было жажды мщения и убийства.
Он вспомнил себя
И, оказалось, что этот другой, все еще в нем жив.
Вот и сейчас Северянину казалось, он грезит наяву. Перед глазами простирались все те же лавандовые поля в клочьях тумана, но сквозь призрачное нечто проступали забытые за века очертания скалистого берега, фьюрдов…
Но была одна вещь, не дававшая ему расслабиться окончательно — монастырь. Европейский филиал Центра. С каждым разом Арн чувствовал его все четче и четче. Складывалось впечатление, что кто-то там фокусируется на маленьком поместье Оливии Кук, пытаясь добраться до сердцевины, укрытой его феей и магией Перекрестка. Или до него самого — тысячелетнего вампира-викинга Рорика Арнбьорна Северянина — ведь он же обещал вернуться…
Викинг закрыл глаза и практически сразу провалился в сновидение, какой-то частью себя понимая, что для вампира это уже слишком…
Задремавшего Северянина разбудили чужеродные звуки и резкий запах озона — прямо перед домом сгущалось наэлектризованное нечто. «Портал?» — удивился викинг и собрался, пытаясь проникнуть внутрь облака своими обостренными чувствами.
Некоторое время не происходило ничего, кроме нагнетания какого-то общего напряжения в атмосфере, как это бывает перед грозой. Потом воздух над лавандовым раем лопнул, и в лиловых кустах, как и в первый раз, появился дракон. Зверь выглядел уставшим и обессиленным; а меж его крыл, обхватив за чешуйчатую шею, распласталась женщина в странной одежде.
Олив!!
Арн в одно мгновенье оказался рядом.
Ни девушка, ни дракон не пошевелились. Казалось, они из последних сил проломились сквозь грозовое нечто, и руки ее намертво вцепилась в бронзовую чешую. Северянин потянулся к ней сознанием и поймал только усталость и боль, слишком сильную для человека.
— Драккар, очнись! — Вампир попытался оторвать руки девушки от его бронзовой «сбруи». — Что происходит?!
Его вздох прозвучал, как вой. Потом он заговорил с сильным акцентом — гортанным, рыкающим, нечеловеческим.
— Нас пытались сюда не пустить: кто-то поставил барьер… Аааа! Ты все равно не знаешь, что это такое… Артефакт сберег Олив, но почти стал ее симбионтом — этого допустить нельзя, ей срочно нужна помощь! Но не в Центре… Они вас разлучат — барьер их рук дело, — он закашлялся, словно залаял; цветы тут же забрызгало красным. — Подержи ее, чтобы не упала. Я сложу крыло, и ты осторожно ее туда переместишь.
— Почему не в дом?! Там все — наша кровь поможет!
— Поможет, Северянин! Позже… Сейчас вытащи из нее артефакт. Она ему, суке, слишком понравилась! — и он захохотал, как сумасшедший, если только бывают сумасшедшие драконы.
Затем присел на лапах и осторожно, чтобы не задеть девушку и вампира, сложил одно крыло, ровным широким подстольем.
— Клади ее, викинг. Рви плащ, платье, грудная
клетка должна быть свободна. — И, заметив колебания Арна, прикрикнул: — Делай! Умрет ведь!!Северянин подчинился: разодрал плащ и платье по пояс, сдернул с ее шеи шнурок с подвеской, машинально засунув в карман. Девушка ни на что не реагировала: голова была закинута и от каждого его движения моталась из стороны в сторону как у куклы.
— Что дальше, колдун?!
— У вампиров остры не только клыки, но и пальцы. Положи руки ей на грудь, там, где сердце. Почувствуй, увидь чужеродное в ее теле! И достань. Постарайся ничего не повредить.
Пальцы вампира легли на холодную кожу. Прикрыв глаза, он попытался увидеть ее изнутри и шокированно ахнул — тысячелетний опыт не помог его выдержке. Между сердцем, желудком и легкими удобно расположились звенья артефакта Цинны. Как змея — драгоценная, искрящаяся, омываемая ее кровью и болью.
Арн напряг кисти и пальцы так же, как делал это всегда, разрывая живую добычу. Но на сей раз, погружаясь в плоть, он испытывал ее боль, чувствовал, как рвутся мышцы, сосуды, нервы…
Наконец пальцы его коснулись драгоценности.
— Она… горячая, Эгиль… — сипло пробормотал вампир.
— Вцепляйся в нее и — тащи. Просто вытягивай.
Звенья выходили на удивление легко, только крови было все больше, а сердце едва билось. Все внутри было изорвано и порезано; кроме того пришлось сломать два ребра, чтобы добраться до симбионта.
— Ну, теперь, кажется, у меня нет выбора, — пробормотал викинг, глядя потемневшими глазами на развороченную грудь любимой женщины.
— Ты о чем?
Этот дрожащий голос заставил вампира замереть на секунду, но не удивиться — за его спиной стояла Кристин. Странно было, что она не явилась раньше.
— Я дам ей своей крови. Иначе ей не выжить.
— Твоя кровь ей больше не яд. Вы изменились, вампир, — хрипло проговорил дракон.
— Я тоже дам ей кровь! — метнулась босая и растрепанная Крис. Слезы катились у нее градом, но выражение лица было упрямым и сосредоточенным.
— Нет, — в один голос рыкнули мужчины. — Ты ей поможешь иначе.
— Тогда давай быстрей, Арн! И унесем ее в дом, чтобы я смогла ей помочь! Помни, что она тебе говорила — верь только ее крови. Она во всех нас. Слушай ее!
Арн снова вскрыл запястье и направил капли прямо в открытую рану Олив; Кристин положила ладони ей на виски. Спустя несколько секунд — или вечность — оба заметили, что кровотечение остановилось, и ткани начинают срастаться. Наконец, рана закрылась, оставив огромный багровый рубец
Подняв Олив на руки, Арн угрюмо поинтересовался:
— Ты сам-то восстановишься, колдун?
— Да. Идите. Пока Оливия не очнется, вам лучше быть втроем.
— Понял. А ты поняла? — это уже относилось к рыжей.
Та кивнула.
— Тогда — за мной! — бросил он, взлетая в темноту.
Кристин легко рванула следом.
Оставшись в одиночестве, Драккар потоптался, расправил затекшее крыло, осторожно подобрал когтистой лапой сорванные Северянином одежды и окровавленное ожерелье и, тяжело хлопая крыльями, поднялся в воздух.