Variant
Шрифт:
— Что — «все»?
— Жизнь.
Чуть раньше.
— Все очень просто.
Когда его сестра произносила эту фразу, готовиться нужно было к самому худшему. В первые полтораста лет после обращения за ней обычно следовало предложение крутой кровавой вечеринки, чуть позже — не менее крутой финансовой аферы. В последние двадцать лет Одри называла свои инициативы «трансконтинентальными экономическими интернет-акциями».
И сейчас бывший Советник ALV четырехсотлетний вампир
— Надо убедить Спенсера, что мы разделяем его политику. И дать понять, что признаем его лидерство и готовы выполнять любую грязную работу по его приказу. Это в общих чертах.
— Какую именно «грязную работу» ты имеешь в виду — мыть полы в его дворце? Потому что никакой другой мы не получим! Он что, по-твоему, идиот, чтобы нам верить?! — саркастически заявила Эмбер и тут же съежилась под свирепым взглядом своего Создателя.
Дело в том, что буквально за полчаса до их маленького саммита, викинг просто наподдал обеим доставшим его «родственницам». Эмбер до сих пор чувствовала на своих щеках его хлесткие удары, от которых ее голова моталась от плеча к плечу. А то, как дальше досталось ее оппоненту, сделало ее послушной вдвое быстрее: брат сломал Одри пальцы обеих рук и от души двинул по корпусу.
«Хорошо, что не убил», — думала Эмбер. Ведь они как две тупые сучки сцепились именно тогда, когда Северянин всю свою человечность оставил за толстой дубовой дверью покоев, где они с Кристин реанимировали его фею!
Известие о том, что их пытаются блокировать в этом лавандовом пятачке, требовало от Клана действий по разработанному плану, для чего викинг и направлялся к Цинне. А по дороге нарвался на двух «диких кошек», очень вовремя выясняющих отношения! Арн даже не раздумывал — просто поставил их на место, отлупив и ту, и другую, как обычно поступал с новообращенными. Пару дней назад викинг ограничился бы устной выволочкой, а пару месяцев назад — возможно, прибил бы и до смерти. Не до окончательной, конечно, но — болезненной и унизительной. И, возможно, проделал бы это неоднократно после полного восстановления каждой — чтобы неповадно было. И не потому, что был таким уж кровожадным.
Иерархия власти — это то, на чем держался мир вампиров, и ее нарушение всегда являлось одним из самых серьезных преступлений, карающихся соответственно. И, к тому же у них просто не осталось времени на классические разборки. Привыкшие наслаждаться вечной молодостью бессмертные больше не могли игнорировать это самое время! Оно, наконец, стало для них таким, каким являлось для всех в этом мире — быстротекущим, ускользающим, не позволяющим расслабляться, требующим мгновенной реакции и ответственности. И с этим последним пунктом дело обстояло печально даже в клане Северянина. Но, как ни странно, именно это обстоятельство и предлагала использовать его сестра.
— Прости, брат, я уже на собственной шкуре убедилась, что неподчинение вампиров собственной власти — проблема серьезная. И я еще раз прошу у тебя прощения за недавнее «шоу»… Наказание и боль отрезвили меня — я полностью признаю твое главенство! Но призываю обдумать вариант мой вариант переговоров со Спенсером. Надо предложить ему помощь в управлении
той частью вампиров, что не купилась на правительственные посулы и хочет прежней свободы и привилегий, открыто осушая смертных и провоцируя ответные действия человеческого спецназа. Ему нужны ассистенты, чтобы ликвидировать этот хаос. А равных нам по опыту и авторитету он не найдет! Надо только убедить его в лояльности.— А как быть с новообращенными без Создателей, которые сейчас находится в концлагерях? — парировал Цинна. — А еще с теми, кого превратили в подопытных, заменив настоящую смерть практически вечной пыткой? И не забудь про Объединенные военные силы людей, не разделяющих эйфорию коалиции монстра Максимилиана Спенсера и правительства США! «Убедить в лояльности» — это не игра.
— А еще ты забыла упомянуть, что в первую очередь он потребует выдать Олив и меня! — в дверях гостиной появилась бледная, растрепанная Кристин.
Северянин моментально оказался рядом:
— Зачем ты оставила ее? — свирепо прошептал он.
— Я выдохлась, Арн! Мне нужен синтетик, который я привезла из Центра и добровольная помощница. — Она обвела усталыми покрасневшими глазами всю компанию, устроившуюся в гостиной. — Тина! Возьми в холодильном ларе подвала пару мешков с донорской кровью, подогрей и принеси в комнату Создателя твоего Создателя.
Тина вопросительно взглянула на Эмбер, та — на Северянина, потом пожала плечами и кивнула.
— Что ты на нее смотришь? — обратился Арн к «внучке». — Делай, что сказали! Крис, я точно не нужен?
Рыжая оглядела всех на него странным расфокусированным взглядом:
— Немного позже, после того, как переоденешься. Ты до сих пор весь в ее крови.
— Да, Арн… девушка, пожалуй, права. Хотя нам и не привыкать, но лучше привести себя в порядок, — поддержал ее Цинна. — И, кстати, где наш звероящер? Натворил дел и удрал?
— Думаю, восстанавливается в одной из своих карманных реальностей, — подала голос Одри. — Занятно у него там…
— Твоя любознательность не к месту сейчас, сестра, — оборвал ее викинг.
— Почему же? — не согласился Цинна. — Если он умеет создавать такие реальности, это очень может пригодиться там, где нас уже не будет хранить твоя фея и ее рай.
— Имеешь в виду Перекресток?
Вампирский патриарх кивнул.
— Олив говорила, что кладбище Десото — такая же территория.
— Арн, забудь про эту дыру. Ты новости видел? Спенсер уже в Вашингтоне! Или в Нью-Йорке?
— Думаешь, Луизиана и Техас — пройденный этап, Цинна? Я другого мнения. Наша проблема не только Макс и его сторонники. В конце концов, не все из того, что он протащил в Конгресс, так разрушительно…
— Разрушительно то, что людей превращают в скот!
— Погоди, Моррис, тебе еще дадут высказаться, — спокойно продолжил Северянин. Бог знает, чего ему стоило это спокойствие, после развороченной грудной клетки любимой женщины, и ее последующего восстановления. — Нам прямо сейчас надо вспомнить свои роли, и действовать.
— Надо дождаться Олив, — упрямо вставила Кристин.
— Не лезь! — рассвирепел викинг. — Я готов обсуждать совместные действия только из уважения к Цинне! Хотите знать мое мнение? Вернуться можем лишь мы: я, моя сестра и мой Создатель. Остальные — сидят тут тихо, как мыши!