Тихий космос
Шрифт:
Хейл отложил вилку. В кают-компании стало тише — все понимали важность момента.
— Да, я помню исходное задание, — сказал капитан. — Четыре системы: Kepler-442, TRAPPIST-1, LHS 1140 и Gliese 667C. Все исследованы. Какие у нас сейчас возможности?
— Если мы передадим полный отчет сейчас, сигнал дойдет до Земли через четыре года и семь месяцев, — ответила Сидни. — Их ответные инструкции мы получим не ранее чем через девять лет и два месяца.
— Почти десять лет до получения новых указаний, — задумчиво произнес Дэн. — Долгое время для ожидания.
— Есть альтернативы? — спросил Хейл.
— Мы можем продолжить
— Что думает команда? — обратился капитан к экипажу.
— А что, если на Земле уже изменились приоритеты? — высказала опасения Кэм. — Что, если за эти годы там решили, что межзвездные исследования не нужны?
— Тогда мы узнаем об этом через десять лет, — ответил Сэм. — А пока мы здесь, с исправным кораблем и полными баками топлива. Зачем терять время?
— К тому же, — добавила Ребекка, — наша основная миссия — поиск жизни и разумных цивилизаций. Мы не нашли живых, но нашли следы мертвых. Это уже больше, чем надеялись найти изначально.
Хейл посмотрел на своих людей. Вчера вечером он узнал о них больше, чем за все предыдущие месяцы. Узнал, что каждый из них способен на жертвы ради того, во что верит. Что каждый уже однажды выбрал трудный путь вместо легкого.
— Я принимаю решение, — сказал он наконец. — Мы отправим краткий промежуточный отчет на Землю. Сообщим, что все четыре системы исследованы, экипаж здоров, корабль в порядке. И что мы продолжаем миссию в автономном режиме до получения дальнейших инструкций.
— Это означает еще несколько лет в космосе, — заметил Итан.
— Это означает, что мы продолжаем делать то, для чего созданы, — ответил капитан. — Исследовать неизвестное. Расширять границы человеческого знания. И кто знает — может быть, следующая система окажется той самой, где мы найдем то, что ищем.
— А если нас ждет очередной тупик? — спросила Ребекка. — Еще одна мертвая цивилизация?
— Тогда мы найдем урок в их истории, — ответил Хейл. — И станем чуточку мудрее. А мудрость — это то, что может отличить нас от всех цивилизаций, которые мы встречали до сих пор.
Он встал из-за стола.
— Сидни, подготовь краткий отчет для Земли. Статус экипажа и корабля — отличный. Исходное задание выполнено. Продолжаем исследования в автономном режиме. Следующая цель — система Wolf 1061.
— Есть, капитан. Когда передавать?
— Через несколько дней. Дадим себе время на размышления. А пока — готовимся к новому прыжку. У нас впереди неизвестность, и я хочу, чтобы мы были готовы к чему угодно.
Экипаж начал расходиться, но атмосфера была совсем иной, чем обычно. В воздухе чувствовалось ожидание, предвкушение нового открытия. Они были уже не просто исследователями, выполняющими задание. Они стали первопроходцами, прокладывающими путь человечеству к звездам.
Глава 11. Симфония в пустоте
Капитан Джон Хейл стоял перед главным экраном мостика, изучая звездную карту системы Wolf 1061. Холодный свет дисплея отражался в его усталых глазах, придавая лицу синеватый оттенок. Три планеты на орбитах, красный карлик в центре — обычная система, которая должна была стать их следующей остановкой. Должна была. Но космос, как он уже понял за годы службы, редко следует планам.
Вентиляционная
система корабля работала с едва заметным шипением — звук, который за месяцы полета стал таким привычным, что его отсутствие тревожило больше, чем присутствие. Воздух пах озоном от работающих приборов и слабым ароматом гидропонных теплиц — запах жизни в металлической коробке, летящей между звездами.— Капитан, — голос Дэна прервал его размышления. — У нас проблема. Точнее, аномалия.
Хейл обернулся, мысленно отметив, как астрофизик сжимает и разжимает пальцы — привычка, которая проявлялась у него в моменты сильного возбуждения или беспокойства. Дэн стоял у своей консоли, хмурясь на данные с такой интенсивностью, словно пытался силой мысли заставить числа обрести смысл. Экран его рабочей станции отбрасывал зеленоватые блики на его лицо, подчеркивая глубокие морщины концентрации вокруг глаз.
— Какого рода аномалия, Дэн?
— Система Проксимы Центавра. Наши дальние сенсоры фиксируют… — он замолчал, качая головой, и капитан заметил, как его коллега прикусывает нижнюю губу — еще один признак глубокого замешательства. — Честно говоря, я не знаю, как это назвать. Сигналы, но не совсем сигналы. Энергетические всплески, но не совсем энергия.
Кэм поднялась со своего места пилота, и Хейл услышал тихий скрип кожаного кресла под ее весом. Старпом всегда вставала именно так — резко, по-военному, словно готовясь к бою. Ее форма была безупречно выглажена даже в конце долгой вахты, что говорило о железной дисциплине, выработанной годами службы.
— Проксима? Это же наша ближайшая соседка. Четыре световых года от Земли. Если там что-то происходит…
— То это касается всех нас, — закончил за нее капитан, ощущая знакомое напряжение в плечах — телесное проявление ответственности, которая никогда его не покидала. — Сидни, покажи нам данные на главный экран.
Голос ИИ прозвучал с обычной невозмутимостью, но Хейл, который провел с «Сидни» достаточно времени, уловил едва заметные модуляции, которые выдавали интенсивную обработку данных:
— Конечно, капитан. Хотя должна предупредить — эти данные бросают вызов нашему пониманию физики связи.
Главный экран заполнился волнистыми линиями и цветовыми спектрами. Первые секунды данные казались обычным космическим шумом — тот хаос излучения, который заполняет пространство между звездами. Но по мере того, как глаза привыкали к паттернам, начинала проступать странная закономерность. Что-то в этих колебаниях напоминало… музыку? Или дыхание огромного, невидимого существа?
— Началось это три часа назад, — продолжил Дэн, указывая на временную шкалу. Его палец дрожал едва заметно — от усталости или возбуждения. — Сначала я подумал, что это солнечные вспышки от Проксимы Центавра. Красные карлики известны своей активностью. Но посмотрите на регулярность.
Он выделил несколько участков графика, и действительно, среди хаоса космических помех проглядывали повторяющиеся паттерны — слишком правильные для природного явления, слишком живые для технического сигнала.
Сэм, который до этого молча возился с диагностикой систем, поднял голову. Инженер никогда не отвлекался от работы без веской причины, и его участие в разговоре означало, что ситуация действительно серьезная. Свет от его консоли окрашивал его седую бороду в голубоватый оттенок, придавая ему вид волшебника, склонившегося над магическими символами.