Тихий космос
Шрифт:
— Как это возможно? — удивился Дэн. — Ты же здесь.
— Это была моя вторая попытка. — Итан нервно улыбнулся. — А первую я завалил так, что комиссия посоветовала мне заняться чем-нибудь более приземленным. Буквально.
— Что случилось? — мягко спросила Ребекка.
— Симулятор аварийной ситуации. Простейший сценарий: отказ систем жизнеобеспечения на орбитальной станции, экипаж должен перейти в аварийный модуль и дождаться спасения. Я знал процедуру наизусть, репетировал сотни раз. И все равно запаниковал.
Итан замолчал, вспоминая.
— Как только имитационные сирены завыли,
— Но ты же прошел потом, — напомнил Сэм.
— Через год. Я потратил целый год на то, чтобы понять, что со мной случилось. Ходил к психологам, тренировался в симуляторах для новичков, читал все, что мог найти о панических атаках. И главное — я заставлял себя пробовать снова и снова.
— И вторая попытка прошла лучше?
Итан засмеялся.
— Не особенно. Руки все еще дрожали, сердце все еще колотилось. Но на этот раз я знал, что это нормально. Что страх — это не признак слабости, а признак того, что ты понимаешь риски. И что мужество — это не отсутствие страха, а действия вопреки страху.
— И что ты сделал?
— Я сделал то, что должен был сделать. Медленно, с дрожащими руками, запинаясь на каждом шаге. Но я дошел до конца. И когда комиссия объявила результаты, я понял главное: мне плевать, что они думают о моих результатах. Я доказал самому себе, что могу справиться со своими страхами.
Итан поднял бокал.
— Это и есть мой «побег». Не от ответственности или трудностей. А от убеждения, что я не достоин быть здесь. Каждый день в этой миссии — это напоминание о том, что трусы тоже могут быть храбрыми. Если постараются.
Ли Вэй посмотрел на остальных — на капитана Хейла, который молчал в углу, и на Дэна, который весь вечер внимательно слушал, но ничего не рассказывал.
— А вы, господа? — спросил он. — Капитан? Дэн? У вас есть истории?
Капитан Хейл медленно покачал головой.
— У меня есть история, — сказал он тихо. — Но не для этого вечера. Не для этой компании. Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.
Дэн пожал плечами.
— А у меня, боюсь, нет интересных историй. Моя жизнь до миссии была довольно скучной. Учеба, исследования, конференции. Единственное захватывающее приключение — это открытие новой переменной звезды в созвездии Лебедя. Но вряд ли это кого-то заинтересует.
— Звезды — это тоже история, — заметила Ребекка. — Твоя страсть к ним, — это тоже история, — заметила Ребекка. — Твоя история любви к звездам.
Дэн покраснел и отвел взгляд.
— Не думаю, что это кого-то заинтересует.
— Попробуй, — подбодрил его Ли Вэй. — Мы же не судьи здесь. Просто люди, которые делятся воспоминаниями.
Дэн долго молчал, поворачивая в руках пустой бокал. Потом вдруг улыбнулся — застенчиво, почти по-детски.
— «Звезда, которая не должна была существовать», — сказал он негромко.
— Мне было четырнадцать, — начал Дэн, все еще смущаясь. — Обычный подросток из пригорода Чикаго. Учился средненько, друзей особо не было. Родители работали в банке, считали астрономию
чудачеством и настаивали, чтобы я выбрал что-то «практичное». Экономику или инженерию.Он замолчал, вспоминая.
— Но дедушка подарил мне телескоп. Старый, поцарапанный «Селестрон», который он купил на блошином рынке. Родители были недовольны — говорили, что это пустая трата времени. А дедушка сказал: «Дэнни, иногда нужно смотреть выше крыш соседских домов».
— И ты влюбился в звезды? — спросил Итан.
— Не сразу. Первые месяцы я ничего толком не видел. Настройка, фокусировка, поиск объектов — все казалось невероятно сложным. Я почти бросил. Но однажды ночью, в декабре, я направил телескоп на созвездие Лебедя. Просто так, без всякой цели.
Дэн поднял взгляд, и в его глазах загорелся тот самый огонек, который появлялся, когда он говорил о науке.
— И вдруг увидел звезду, которая мигала. Не просто мерцала от атмосферных помех, а мигала с регулярным ритмом. Каждые четыре часа семнадцать минут она становилась ярче, потом тускнела.
— Переменная звезда? — догадалась Ребекка.
— Я тогда этого не знал. Для меня это была просто звезда, которая ведет себя странно. Я начал записывать моменты вспышек в блокнот. Каждую ночь, когда было ясно, я сидел у телескопа и вел наблюдения. Родители думали, что я сошел с ума.
Дэн рассмеялся.
— Через месяц я понял, что период не постоянный. Звезда мигала то чаще, то реже. А еще через месяц заметил, что яркость вспышек тоже меняется. Это была не просто переменная звезда. Это была двойная система с очень сложным поведением.
— И что ты сделал?
— Я написал письмо в университетскую обсерваторию. От руки, в школьной тетрадке. Описал свои наблюдения, приложил все записи и график изменений. И отправил по почте.
Дэн замолчал, улыбаясь воспоминаниям.
— Через две недели мне позвонил доктор Марианна Кастро, заведующая кафедрой астрофизики. Она сказала, что мое письмо — это самый подробный любительский анализ этой звезды, который она когда-либо видела. Оказывается, систему каталогизировали двадцать лет назад, но никто толком не изучал ее переменность.
— Ты открыл новый тип звезды? — восхитился Сэм.
— Не совсем. Но мои данные помогли понять, что это не обычная затменно-двойная система. Там было три компонента — главная звезда, белый карлик и коричневый карлик, которые влияли друг на друга очень сложным образом. Доктор Кастро написала статью, основанную на моих наблюдениях. Мое имя было указано как соавтор.
Дэн допил вино и поставил бокал на стол.
— Знаете, что самое удивительное? В тот день, когда статью опубликовали, дедушка сказал мне: «Дэнни, теперь ты знаешь тайну, которую не знает никто в твоей школе. А может, и в городе. Ты смотрел на звезды и понял что-то новое о вселенной. Разве это не чудо?»
— И это определило твою судьбу? — тихо спросила Ребекка.
— Дедушка умер через год после публикации статьи. На похоронах мне дали его вещи. А среди них был старый блокнот. Оказывается, он тоже в молодости интересовался астрономией. Наблюдал затмения, вел записи о солнечных пятнах. Но потом началась война, потом работа, семья… Он отложил звезды на потом. А «потом» так и не наступило.