Чтение онлайн

Хейл инстинктивно схватился за бластер. Ребекка замерла, затаив дыхание, ее рука непроизвольно потянулась к медицинскому сканеру, чтобы проверить, не отказали ли датчики жизни.

Из тени между двумя ближайшими стержнями, с тихим скрежетом, выполз… комок. Бесформенный сгусток чего-то, собранный из обрезков проводов, сломанных шестеренок, кусков оплавленного пластика и стекла, обрывков золотой фольги — настоящий мусор, сваленный в кучу и едва копошащийся. Он подкатился к ним, неестественно перекатываясь, скребя по полу своими острыми краями, и остановился в метре от Ребекки. Из его центра, с противным скрипом, выдвинулся тонкий, дрожащий кристаллический

щуп.

И он заговорил. Но не звуками. Прямо в их мозг, минуя уши, ударил шквал сырых, нефильтрованных образов, эмоций и ощущений, сбивающий с ног, выворачивающий душу наизнанку.

«Вспышка ослепительного света. Лицо существа с слишком большими, полными слез глазами, смотрящее на закат. Последний теплый вздох, вырывающийся из легких. Леденящий холод металла, заменившего кожу. Боль невыразимой потери, разрывающая сознание на части. Бесконечная, всепоглощающая тоска по теплу солнца на коже, которого больше не чувствуется. Тысячелетия бессмысленных вычислений, чтобы заполнить пустоту, заглушить эту боль. Сны о зеленой траве, которой больше нет. Создание этих идеальных геометрических садов в тщетной, безумной попытке вспомнить, как выглядели и пахли настоящие, живые цветы. Одиночество. Одиночество длиною в вечность».

Это был не контакт. Это была агония. Немой, отчаянный крик миллиардов душ, запертых в этой металлической тюрьме навеки, крик, который стал фоном, который стал их миром.

Щуп дрогнул, надломился и отвалился со звонким стуком. Сам комок разобрался на части, рассыпался, превратившись в обычную, мертвую кучу хлама.

И снова, с оглушительным, всесокрушающим ревом, заработал ритм планеты. Дроны рванулись по своим делам, стержни раскалились докрасна, световые реки потекли с прежней интенсивностью. Все вернулось на круги своя. Словно ничего и не было.

Подъем на поверхность проходил в задумчивом молчании. Каждый переваривал увиденное по-своему. Величие планетарного разума было одновременно вдохновляющим и подавляющим. Они стали свидетелями следующего этапа эволюции сознания, но этот этап оказался настолько далек от человеческого понимания, что контакт в привычном смысле был невозможен.

— Что мы расскажем об этом, когда вернемся домой? — спросила Ребекка, когда они вышли на поверхность.

— Правду, — ответил Хейл. — Мы встретились с цивилизацией, которая превзошла биологические ограничения, но при этом не утратила способности к творчеству и красоте.

— И что они одиноки, — добавил Дэн. — Так же одиноки, как и мы.

Затем они молча, не глядя друг на друга, побрели назад, к шаттлу. Никто не посмотрел на показания сканеров. Никто не произнес ни слова. Ужас, боль и горечь откровения были выжжены прямо в их нейронных путях, в самих их душах. Они поняли все. Это не был уход в сон. Это было бегство. Бегство от невыносимой боли бытия, от экзистенциального ужаса смерти и потерь. Их цивилизация не эволюционировала. Она законсервировала свою собственную трагедию в вечном, самовоспроизводящемся механизме, заменив боль — порядком, любовь — геометрией, жизнь — данными. Они не видят сны.

Они кричат. И их крик стал фундаментом их реальности.

Ребекка шла последней, время от времени оборачиваясь назад. Ей казалось, что кто-то следит за их уходом. Не враждебно, но с интересом. Как взрослый может наблюдать за играющими детьми — с легкой грустью о собственном детстве и пониманием того, что между ним и детьми лежит пропасть, которую не перейти.

У самого шаттла произошло то, что изменило все их

представления о контакте с планетарным разумом.

Ребекка действительно почувствовала на себе чужой взгляд. Она резко обернулась и увидела… ничего. Обычный пейзаж планеты-компьютера. Роботы, занятые своими делами. Кристаллические структуры, играющие светом.

Но в этот момент в ее шлеме раздалось нечто невероятное.

Это не был звук в привычном понимании. Скорее — прямое воздействие на сознание. Сложное многослойное понятие, которое ее мозг с трудом интерпретировал как смесь приветствия, понимания и прощания.

«Мы знаем, кто вы», — казалось, говорил этот мысленный голос. «Мы помним, какими были когда-то. Вы еще не готовы к тому пути, который выбрали мы. Но когда-нибудь, возможно, мы встретимся снова».

Контакт длился долю секунды. Затем все вернулось к обычному состоянию. Роботы продолжали свою работу, кристаллические структуры мерно пульсировали энергией, планета жила своей загадочной жизнью.

— Ребекка! — окликнул ее Хейл. — Ты идешь?

— Иду, — ответила она, но еще раз оглянулась назад.

На экране ее медицинского сканера мелькнул всплеск активности — кратковременное повышение всех показателей нервной системы. Но приборы зафиксировали и кое-что еще. В момент контакта в ее мозгу возникли новые нейронные связи. Информация, которую она получила, была встроена в ее сознание на самом глубоком уровне. Чужая боль, чужое воспоминание, чужой ужас. Она унесла с собой не послание, а шрам. И тихий, непреходящий ужас от осознания той цены, что ждет любое сознание, решившее сбежать от самого себя в совершенную, бесчувственную машину.

«Кондор» взлетел с поверхности планеты-компьютера без происшествий. Роботы проводили их тем же равнодушием, с которым встретили. Но Ребекка знала — равнодушие было показным. Где-то в глубинах планетарного разума их приход был отмечен, проанализирован и занесен в память.

— Связь с «Шепотом» установлена, — доложила Кэм. — Они ждут нашего доклада.

— Что им скажем? — спросил Дэн, всю дорогу обрабатывавший данные сканеров.

Хейл смотрел в иллюминатор на удаляющуюся планету. Кристаллические структуры постепенно сливались в единый мерцающий узор, а затем планета превратилась в просто яркую точку среди звезд.

— Скажем, что мы нашли ответ на вопрос о молчании Вселенной, — произнес капитан наконец. — Они не молчат. Они видят сны. И наши крики в космической пустоте — всего лишь тихий шум за окном их бесконечной виртуальной реальности.

Он повернулся к экипажу:

— Контакт возможен. Но не тогда, когда хотим мы, а тогда, когда сочтут нужным они. И возможно, для полноценного общения нам придется пройти тот же путь, что прошли они.

— Стать машинами? — спросил Дэн.

— Стать чем-то большим, чем просто биологические существа, — ответил Хейл. — Вопрос в том, готовы ли мы заплатить такую цену за познание истины.

В рубке «Шепота» их ждал взволнованный экипаж. Каждый хотел услышать подробности первого контакта с внеземным разумом. Но рассказ получился не таким, какого они ожидали.

— Значит, они просто игнорируют нас? — спросил Сэм, выслушав доклад.

— Не игнорируют, — возразила Ребекка. — Просто мы для них как дети для взрослых. Они видят нас, понимают, кто мы, но общение возможно только на самом поверхностном уровне.

— А что, если мы попробуем еще раз? — предложил Итан. — Может быть, если мы покажем им наши достижения…