Стриптиз
Шрифт:
Улыбаюсь. Может, и надо было сделать замечание, но я не могу. Меня в чем-то восхищает эта ее уверенность в себе и своих силах.
— О чем? — зеваю.
Думает. Долго. Я успела понадеяться, что все-таки заснула.
— Про принца.
Откидываю одеяло. Резко стало жарко. Невыносимо. Паром обдало нежную кожу.
Аленка часто вспоминает “принца”, которого встретила в яхт-клубе. Он обещал ей мороженое, но обещание свое не сдержал.
Рассказываю какую-то несусветную чушь про заморского принца, заколдованных драконов
Только после этого Аленка засыпает.
А мне снится клуб. Там много-много незнакомых мужчин. Все смотрят в мою сторону, облизываются. В глазах у них огни горят. Настоящие. Это пугает сильно. Я стараюсь убежать от них, но остаюсь стоять на месте. А потом я вижу Олега. Он отгоняет их одним только своим словом, что так похож на рык, и укрывает своим пиджаком. Даже сквозь сон я чувствую терпкий запах его кожи.
Глава 33
Неспокойно мне сегодня.
Я первый раз нахожусь в клубе без привычного уже облика. Парик выкинула, линзы новые не покупала. Поэтому на меня в зеркале смотрит настоящая Нина. Макияжа чуть больше правда. И он все еще яркий.
— Уау! Нинель!
Астра заходит сегодня последней. Кружит вокруг меня и трогает распущенные волосы, которые всегда были длинными и волнистыми.
Олег говорил, что они пахли яблоком. И повторил это в тот вечер. Значит, что-то помнит. Это не может не греть изнутри.
— Неожиданно? — скромно улыбаюсь. Не знаю, как пройдет эта смена. В образе роковой красотки Нинель было куда проще.
— Ну… я догадывалась, что черный не совсем твой цвет, хоть и шел тебе.
— Да, я как увидела тот парик, не смогла пройти мимо.
— Зарина, а ты чего молчишь? — она грозно спрашивает. Хочется подобраться и вытянуться по струнке. Астра иногда удивляет.
— Черный мне нравился больше, — не смотрит в мою сторону, просто бурчит себе под нос.
— А я не люблю черный цвет, — отвечает Астра. Еще и язык ей показывает. Это только заставляет смеяться. Цирк, не меньше.
Делаю последние штрихи. Они выходят корявыми. Даже губы не могу ровно накрасить, потому что пальцы не слушаются.
— Эй, ты чего? — Астра не отходит от меня.
— Все в порядке.
А я словно в первый свой вечер. Хоть снова таблетку спрашивай. Меня гложет молчание Олега. Ему все равно, получается? Прошлое — так прошлое. А меня душит это все. Тесно и в этом платье, и в этом теле. Вырваться бы и исчезнуть.
— На тебе лица нет, Нинель, — кажется, Астра и впрямь переживает.
Мучает странное чувство изнутри, не получается понять, что это? Интуиция? Страх? Сопротивление? Спутано. А может, все вместе.
— Волнуюсь, — сознаюсь.
— Выпей что-нибудь, — предлагает Астра. Понимаю, ничего, кроме воды, в рот сегодня не возьму.
— Я уже выпила однажды. А потом к Игнату полезла, — прикрываю лицо руками, —
стыдно-то как, Боже.— Да ладно тебе, ты раздеваешься перед толпой мужиков! Ну полезла к одному обниматься, не трахаться же, — Зарина говорит это растянуто и довольно монотонно. Словно читает мне приговор.
А ведь так и делала, раздевалась, а потом пошла трахаться. С Олегом.
Вспоминаю, и вдоль позвоночника волна теплая протягивается от самого копчика. И греет так, что даже в коротком и открытом платье жарко становится.
Стараюсь настроить себя на танец. Без толку.
Выхожу из нашей гримерки, а ноги путаются, не могу твердо стоять на них. В голове проносятся все танцы и приваты за последние недели. Мужские пальцы. Запахи. Разные. От них тошнота такая ощутимая. Скручивает желудок и горечь расползается по языку. Душит.
— Нинель? — Астра идет следом. — У тебя телефон звонит.
Уставилась на нее. Я прекрасно слышу, что она мне только что сказала, но неприятное чувство брызгает с огромной мощью.
Забегаю в гримерку и судорожно ищу телефон. Сумочка небольшая, но даже так я не могу его найти. Все валится из рук. Почему-то кажется, что это самый важный звонок в моей жизни.
Мама.
Трясет сильнее, чем было прежде.
— Алле? Мам? — голос громкий. Не знаю, почему я так кричу, словно меня не слышат.
— Нина, — мама тоже кричит.
Голос дрожит. Уже понимаю — что-то случилось. И это что-то очень нехорошее, опасное.
— Нина, у Аленки приступ. Я не знаю, что делать. Ничего не помогает.
Я слышу все приглушенно. Только повторяется одно имя дочери в голове — Алена, Алена.
— Она дышит тяжело и хрипло. Ничего не понимаю, — слышу ее слезы. Мама в панике. Это паника передается мне по невидимым канатам, таким прочным, не разрезать и не разорвать.
— Я… Я сейчас буду, мама. Вызови скорую, пожалуйста.
Стараюсь взять себя в руки. Это практически невозможно. В голове мелькают воспоминания, как Аленка на моих руках задыхалась, потом больницы, ее глаза, которые смотрели на меня, а будто ничего и не видели перед собой. Она не улыбалась тогда, ни разу, пока не оказалась дома. И плакала. Ей тоже было страшно. А еще, она не понимала, что с ней происходит. Только то, что это что-то плохое. Болезнь.
Обнимала ее сильно, к себе прижимала. И дарила свою любовь. Всю, что есть, всю, что пряталась. Как умела.
Кладу трубку. Жму на кнопку зло. Экран не хочет гаснуть. Глючит.
Смотрю на него. Я в полном ступоре.
Астра приходит позвать меня. Я попадаю в кадр. Все с щелчком проносится передо мной, движется быстро, но все действия фиксируются перед глазами.
— Ты чего? Что случилось, Нинель?
Ни слова не могу сказать. Мычание какое-то выходит.
— Алена…
— Кто такая Алена? — Астра выглядит удивленной. Понимаю, эти девчонки не знают про меня ничего.
— Дочка моя.