Чтение онлайн

Указательный палец погружает мне в рот. Черт, должно быть, это пошло выглядит со стороны. Мне кажется, я робею и краснею моментально. Но не отступаю, не хочу. Просто прикрываю глаза и отдаюсь. Ему отдаюсь. Начала ведь забывать, какой яд может быть сладким.

— Соси! — приказывает.

Сильнее обхватываю его палец и начинаю сосать. Поцелуи не прекращаются. К губам присоединяет язык и чертит круги по коже.

Внизу мокро. Кажется, что моя влага везде, размазанная его ловкими пальцами. И горячо. Несказанно. Олег продолжает трогать меня между ног, и оба слышим влажные

звуки.

Вот-вот накроет. С каждой секундой теряю контроль. Отпускаю себя. Стоны громкие, а от частого дыхания сухо в горле. Глухие хрипы вырываются, когда спазмы скручивают мышцы ног.

— Олег, — зову. Он должен мне мой оргазм. Секунда, вторая… зажмуриваю глаза до белых мушек.

По шуршанию бумаг в ящиках понимаю, что ищет презерватив.

Пристраивается между широко разведенных ног и водит головкой у входа. Терпение натягивается до предела.

— Прошу… — голос жалобный.

Олег жестко сжимает горло, смотрит ядовито-опасно. Злость его ощущаю. Пахнет она горько, язык вяжет. Взгляд проникает глубоко внутрь, и от его такой дикости возбуждением душит.

— Пойму, что ты так со мной играешь, Нинель, — шепчет тихо, но отчетливо, — уничтожу.

Толкается резко и до упора. И накрывает сразу. Кипяток льется сверху, в мгновение превращаясь в охлажденный кисель. Он обволакивает каждую мышцу. Сжимает, а затем расслабляет. Убойное сочетание. Швыряет на берег — задыхаешься, выносит в пучину — глушит ударом.

Ольшанский целует скулы, которые сильно сжимал. Остервенело как-то, с долей безумства. Прикусывает тонкую кожу. Пальцами сдавливает сосок, оттягивает. Терзает меня. Стреляет болью, а потом наслаждение сладкой патокой опьяняет сознание.

— Еще…

— Нравится? — толкается сильнее, берет до упора, без остатка. А я даю. И таю.

Хочется резче, глубже. Двигаюсь навстречу бедрами. Слышу влажные шлепки. Звуки такие порочные, мурашки расползаются по телу.

Пальцами кружит по клитору и трахает. А потом снова целует. Везде. Языком слизывает пару слезинок. Они скатились, а я и не заметила. Слишком остро сейчас все, как по лезвию хожу. Режет чувства напополам. С одной стороны — эйфория, с другой — жадность и обида. Что мало, его мало, касаний мало, толчков мало. Я эгоистично хочу проникнуть ему внутрь, под кожу. В самое сердце.

В прошлый раз не вышло. Хочу сейчас.

— Поцелуй меня, Олег, — снова молю. Но не чувствую себя жалкой. Скорее слабой перед ним, беззащитной.

Ольшанский разворачивает меня к себе. Пугает. Сделал это резко. Чуть не теряю равновесие.

Удерживает крепко. Руками сжимает грудь.

— Тс-с-с… больно, — простреливает в грудине.

— Блядь, — накрывает губами сосок, облизывает. Пальцами перебираю его пряди волос, тяну на себя. Не даю отстраниться. Какая-то борьба между нами в желании захватить другого, откусить, сожрать. И не поделиться.

— Я хочу кончить, Олег. Мне нужен поцелуй. Мне. Нужны. Твои. Губы.

Смотрим в глаза. Обжигаемся. Готова ударить его, расцарапать, а потом расцеловать все раны, зализать. Но только бы почувствовать его вкус.

Он накрывает мои губы и сминает их. Сразу навылет, сразу на поражение. Языком

сплетается с моим. Кружит внутри, кружит, проводит по зубам. И пьет. До дна. А я стону ему в рот и покрываюсь мелкими трещинами. Рассыпаюсь взрывами. В душе фейерверк. Громкий, яркий, губительный.

Память подбрасывает воспоминания. Мы целовались так всегда. Чтобы душу высосать, вытянуть из другого. По-другому не получалось.

Оргазм глушит звуки вокруг. Я могу только чувствовать: жесткие спазмы внутри, разливаются крутыми волнами, его оголенную кожу — бьет разрядами — и вкус языка. Глаза закатываю от удовольствия, пальчики подгибаю и жмусь к Олегу. Сильно-сильно.

Он слегка прикусывает кожу у основания шеи. Толчки грубые, резкие. Рычит глухо. Кончает. Улыбаюсь. Не могу сдерживаться.

Олег держит меня крепко. А потом нежно укладывает на диван, прикрыв пиджаком. Мелкая дрожь покалывает кожу. И в сон клонит нестерпимо. Отдаленно только слышу, как в душе льется вода, до носа доходит аромат мужского геля для душа, его тихий, но низкий голос.

Проваливаюсь.

Не знаю, сколько я так проспала. Еще темно. Может, пятнадцать минут, а может, и пару часов.

Олег сидит на кресле и смотрит в упор на меня. От этого взгляда я наверняка и проснулась. Ни улыбки, ни нежности нет. Строгим стал.

Немного ежусь.

— Привет. — ужасно хриплю. Даже неловко становится.

— Привет.

— Я заснула. Прости.

Ухмыляется. В глазах блики играют.

— Что-то случилось? — спрашиваю. Перемену в настроении чувствую. И стену между нами, которую кто-то снова возвел.

— Нет. С чего ты взяла?

— Другой ты сейчас.

— Можно подумать, ты меня знала, чтобы делать такие выводы. — Снова какая-то гадкая ухмылка. Она ранит.

— Я могу в душ сходить?

— Конечно, — разводит руками.

Олег ко мне не подходит. Не спрашивает, как я. Ничего не говорит и старается больше не смотреть в мою сторону.

Ванная комната маленькая. Только душевая кабина, туалет и раковина с зеркалом над ней. Смотрю на свое отражение и просто не узнаю. Тушь потекла, помада размазана, губы опухли. А они и так немаленькие. Щеки пылают, никакие румяна не нужны. Глаза блестят неестественно.

— Черт, — ругаюсь.

Снимаю линзы и выкидываю в мусорку. Сухость от них в глазах сильная. Мылом смываю оставшийся макияж. Щиплет, слезы текут. Уверена, белок будет весь в красной сеточке.

Остался парик. Снимаю и его. Волосы распускаю, выкидывая тьму невидимок и заколок. Неплохо было бы расчесаться и как-то привести себя в порядок. Плюю на это.

Просто принимаю душ, снова накидываю пиджак и выхожу.

Олег

Нинель засыпает моментально, по щелчку пальцев. За каким-то хером укрыл ее. Замерзнет еще. Голой спать, думаю, неуютно.

А сам в душ. В голове столько мыслей! Кажется, в жизни в порядок их не приведу. Я такое не люблю. Куда приятней, когда все ясно и разложено по полочкам.