Стриптиз
Шрифт:
Олег вздыхает.
— Открытие клуба, в других тоже не без проблем было. Игнату с рестораном помогаю. Захотелось отдохнуть, от всего. Мне же не двадцать три, — стреляет в меня. Ухмыляется. Делает переход хода.
— У Игната свой ресторан? — удивляюсь.
— Да. Будет. Гаденыш. Уйдет от меня. Надеюсь, хоть на открытие пригласит. Пойдешь, если позовут?
По шкале хитрости господин Ольшанский получает максимум очков. Поза расслабленная, откинулся на спинку и впитывает меня, елозит взглядом и странно ухмыляется.
— Почему бы и не пойти.
Жестко провоцирую. Я не имею понятия,
Олег поднимается и нарочито медленными шагами идет ко мне, нависает душной грозой надо мной, воздух крадет.
— Знаешь, Нинель, — начинает грозно, даже устрашающе. Хочется вжать плечи и увести взгляд. А не могу. Тянет, примагничивает. — Я вот смотрю на тебя, пытаюсь понять… Но картинка не складывается.
— Почему? — выдавливаю.
— Ты приходишь в стрип за деньгами, которые очень нужны, причину не называешь. Работаешь через силу, — хочу взбрыкнуть, опровергнуть, — и не ври, что тебе все нравится и ты привыкла. Я видел твои глаза, когда тот козел трогал тебя. И ты терпишь, блядь, терпишь. Сначала я думал, что тебе нужно просто окрутить кого-то. Найти себе спонсора. Пусть и ненадолго. Решил, что на меня ставку сделала.
Удивляюсь. Это шокирует.
— На тебя?
— Только со мной ты была другая. Разделась так, как ни перед кем, трогать себя давала. И тебе нравилось. Если это не так, то я реально полный лох. Затем мило улыбаешься и даешь себя целовать другому мужику, а спустя несколько минут трахаешься со мной. Какие-то сети, лабиринт. Цель, мотив — не ясны. Да и заходя сегодня в приват, ты не отказалась. Хотя возможность была. Я давал тебе эту возможность — съебаться, пока не поздно.
От его слов больно. И если он реально так обо мне думал, то хочется провалиться сквозь землю.
— И у меня возникает соответствующий вопрос: кто ты?
— А у меня возникает соответствующий ответ: несмотря на все это, ты не оставил меня разбираться одну с дерьмом по имени Дана, ласкать тебе меня нравилось, как и иметь.
Его губы растягиваются в острой улыбке. А моя дрожь снова вернулась. Ощущаю, как кожа покрывается липким потом, он скатывается по спине. Жарко и тесно мне сейчас здесь. А уходить не спешу. Да и не хочу.
Мы в запредельной близости друг от друга. Терпкость его кожи щекочет в носу. Желаю коснуться языком, провести им вдоль шеи. В животе зарождается теплая черная воронка, раскручивается и запускает пульсацию. Греюсь ей, жарюсь.
— И я тебе нравлюсь, — смелею. Дикость какая-то в клетках. Будоражит и возбуждает.
— Да.
Его пиджак раскрыт. Я грудью касаюсь горячей кожи, острые соски царапают. Теперь не оторвать меня от него. Уставилась в ореховые глаза и жалобно прошу не отталкивать.
— Нет, я бы не остановил тебя в привате…
Замираю.
— Ты пиздец какая красивая была. Прервать тебя тогда — сдохнуть.
Олег поглощает меня клетка за клеткой. А я завожусь от такого его взгляда. Тянусь к нему, встаю на цыпочки.
Ладонь начинает зудеть. Бешеное желание
касаться, гладить, трогать.Олег наклоняется и носом касается щеки. Дыхание оставляет отметины. Ведет вдоль шеи и слегка прикусывает тонкую кожу.
— Еще, — прошу.
Олег повторяет. Руки сжимают мою талию так крепко — не вздохнуть.
— Я помню твой запах, когда мы трахались на столе. Ничем его блядь не перебить было.
Грубые слова только больше распаляют. Колотит в ритме сердца: часто, без остановок и неимоверно шумно.
— И чем же я пахла? — свой голос стал чужим. Слышится странным шипением.
— Немного пороком, немного невинностью и, — тормозит и заглядывает мне в глаза. Я там вижу космос, — яблоком. — Говорит уверенно. Хочу улыбнуться, даже засмеяться.
— Любишь яблоки, Ольшанский?
Знаю. Любит. Обожает.
— Угу. И сейчас хочу надкусить одно.
Пульс ускоряется, кровь закипает и со скоростью света несется по всем венам, бурлит внутри. А я жадно ловлю ртом дыхание Олега: жесткое и немного грубое.
— Нинель?
— М? — полыхаю зажженной бумагой в его руках. Он терзает тело и не может остановиться. Гладит, сжимает. Владеет.
— У тебя есть пять секунд, чтобы убежать от меня. Поняла?
— Иначе? — вопрос повисает, и его глушат наши сбившиеся дыхания. Мы сражаемся взглядами. В каждом — темнота. Она манит, нельзя отвернуться.
— Иначе трахну уже на диване. Как захочу.
Сжимаю ноги, внутри пульсация.
Пиджак валяется давно в ногах. А мое тело жмется к Олегу. Липнет.
Делаю так, как давно хотела. Языком провожу по контуру его губ, прикусываю подбородок. Руки запустила в волосы и оттягиваю их. Готова мычать от удовольствия.
Олег с силой сжимает ягодицы, переводит руку к лобку и стремиться еще ниже.
— Десять секунд, Нинель…
Отсоединяюсь. Раскрываю молнию брюк и провожу рукой по члену через ткань боксеров. Мне нравится. Теперь хочу содрать к чертовой матери их и почувствовать, какой он горячий и твердый.
Он проводит пальцами вдоль половых губ, находит клитор и начинает ласкать. Стоять сложно. Плыву по каким-то волнам, укачивает. И дыхание горячее тянется по коже.
Накрываю его руку своей ладонью. Поддаюсь вперед, двигаю бедрами. Я чувствую это скольжение.
Олег толкает меня животом к дивану. Руки разводит в стороны и давит на запястья. Не выбраться. В каждом нашем вдохе нетерпение. Быстро, жадно, остро и до ужаса терпко.
— Попалась, — прикусывает мочку уха. Глухой стон исходит из груди. Тазом жмусь к нему. Чувствую, как упирается в меня членом.
Мужские пальцы трут разгоряченную кожу, давят, возможно, оставляя следы. Снова сжимает уже голые ягодицы и рычит. Ему нравится. Знаю.
А я хочу умолять только об одном: не останавливайся. Желаю большего. Я же помню, как хорошо нам было вместе.
Олег стягивает пыльцы на шеи и притягивает меня к себе. Спиной липну к его торсу. Каждую мышцу чувствую. Он снова напряжен. Возбужден. Дрожит, как и я. Любое промедление — и просто заживо сгорим.
Рукой, что ласкал меня, сжимает теперь скулы, ощутимо. Какая-то агрессивность, переплетающаяся с нежностью, целует шею, плечи. И поцелуи эти возносят высоко. Там так мягко и легко.