Стриптиз
Шрифт:
Издаю какой-то невнятный стон. Болючий такой, низкий. И слезы потоком хлынули, разрезая кожу.
— Блядь!
Олег в два шага доходит до кресла. Там его пиджак. Хватает и набрасывает его мне на плечи. Раздраженный, он проводит ладонями по ткани, сминает, прижимает ее к моему телу. Греет.
А у меня дрожь сильнейшая. Выходит страх, алкоголь, боль. Все выходит. И убивающие меня пары ртути тоже.
Руками обхватывает мое лицо. Наши глаза встречаются. В его вижу страх. Это я его передала? По тем нитям, что связались? Олег бешено скользит взглядом:
??????????????????????????Дана не унимается. Пытается вернуть себе внимание, которого и вовсе, получается, не было. Ее игра в самом начале была провальной.
— Олег, я тут, — зазывает.
— А должна быть не здесь и не со мной.
— Две недели я тебя ждала. Хотела тебе сюрприз сделать, — кивает на меня. Тошнотворный ком застрял в горле. Не сглотнуть — гортань противно щиплет горечью.
— Идиотский сюрприз. Но ты с первого раза не понимаешь, что все закончено. Решила со мной в игру сыграть? Ты вконец думала, что я такой идиот, и не пойму?
— Олег, — голос становится высоким. Напоминает визг. Нервы натягиваются от противного скрежета.
— Вон пошла!
Снова утыкаюсь носом в его грудь. Жмусь. Мне холодно, но еще я не хочу сталкиваться взглядом с Даной. Ведь я понимаю, что увижу там ощутимую ненависть, которой она меня измажет. А в моих глазах будет… победа.
Стараюсь скрыть легкую ухмылку.
И прижимаюсь еще сильнее к Олегу. Он не отпускает. Горячей ладонью ведет по спине и прожигают ткань пиджака, греет нещадно.
— Она же стриптизерша, — брезгливо плюется.
Олег дергается. Мышцы каменеют в секунду. Ровно также было, когда Дана бросила деньги на столик за мой приват.
— Стриптизерша… А ты сука. Вон пошла!!
Он вырывает ее платье, зажатое в руке, и рвет его на части. Сильный…
— Ты хотела быть на месте Нинель? Пожалуйста. Можешь, кстати, резюме Игнату передать. Рассмотрим твою кандидатуру.
— Мудак!
Улыбаюсь. Этот мудак сейчас выгоняет свою любовницу. Позорно. А я греюсь об него и вдыхаю терпкий аромат его кожи. Душа кричит. То, что от нее осталось.
Глава 29
Дана уходит, сохраняя прямую осанку. Стрелять в спину нельзя. Так делают только трусы и предатели. Но мне до скрипучего визга хочется возвести курок и пальнуть.
Олег отходит. Становится холодно. Его руки оплетали тело, держало его. Хочется сейчас же упасть.
— Ты как?
Он стоит ко мне спиной. Наливает порцию виски и снова залпом осушает бокал. Облокачивается на барный стол и опускает голову.
Режу в себе желание подойти и обнять сзади. А потом поцеловать между лопаток. Помню, ему нравилось это.
— Херово. — Сознаюсь. Дрожь стихает, но все еще витаю между реальностями, мысли пекут, конечностей не чувствую. Только сердце скачет как обезумевшее.
Опускаюсь на диван и прикрываю лицо руками. Кожа влажная. Слезы никак не высохнут, а может, они еще и капают.
—
Ты знал, что я буду в привате?— Догадывался, — тяжелое такое слово. Камнем ложится на грудь.
— Значит, это все, — замолкаю, готовлюсь к новой порции слез и правды. Ведь обрушится разрушающим смерчем, — ты специально задумал?
— Походу, ты меня действительно считаешь конкретным мудаком, Нинель, — грустно вздыхает и поворачивается ко мне лицом.
Не нахожусь что ответить. Я все еще под гнетом страха.
— А это не так?
Вспоминаю, как бережно накинул пиджак мне на плечи. Он защищал меня. Был оболочкой, через которую никому не пробиться. И теплую руку, что грела мои ледяные пальцы. Его взгляды с толикой нежности и поддержки, пусть и с примесью гнева. Он ведь был направлен не на меня. Уже знаю.
Молчит.
Опускается передо мной на корточки. Пытается выцепить взгляд, а я увожу. Боюсь сейчас заглянуть ему в глаза. Либо в них потону, насмерть захлебнуть, либо увижу тепло, которое все равно со временем снова выжжет меня, и я стану бесцветным полотном.
— Мне стало страшно. Здесь. Когда…
Картинки мигают перед глазами, светятся яркими огнями и не уходят. Мельтешат искореженно.
— Я чувствовала твою злость. Твой холод. И она, — намеренно игнорирую имя, — было больно. Словно в муку перемололи.
— Извини, — опускает голову и качает из стороны в сторону. — Надо было раньше остановить.
— Почему не остановил? Там, в привате?
— Это нужно было сделать здесь, за закрытыми дверями. Тебя нужно было увести оттуда. Спокойно, а не под визги обиженной любовницы.
Молчим теперь оба. Только взглядами иногда пересекаемся.
Так хочется спросить, где он был эти две недели? Почему пришел сейчас? Он знал, что было со мной за это время? Перед сколькими мужиками я танцевала и сколько меня касались?
— Не получился у тебя тройничок, Ольшанский.
— Нахуй такой тройничок.
Глазами съедает меня, мое лицо. Он же знает, что под его пиджаком я голая. Но трогать не спешит.
— Черт, надо было все-таки раньше затормозить, — Олег поднимается на ноги. Измеряет шагами комнату. Руками то и дело проходится по волосам. Изучаю каждое движение, впитываю в себя.
Бросает взгляд в мою сторону. Даже не на меня.
Не знаю, что делать. Вставать и уходить? Но я не хочу. Хочу сейчас быть с ним. Я, черт возьми, скучала по нему, ждала. Верная стриптизерша Нинель ждала.
— А ты молодец, — Олег коротко смеется и глазами жжет. — Я думал, растеряешься.
— Хорошего ты обо мне мнения, Ольшанский. — Стараюсь шутить. Выходит паршиво. Даже улыбаюсь криво.
— Как и ты обо мне.
Олег подходит ближе и становится так, что его пах практически упирается мне в лицо. Опасаюсь смотреть в глаза. Я вообще пока не знаю, какая будет следующая минута. Ольшанский будет смеяться, голодным взглядом пожирать меня, или грустно опускать голову и извиняться?
— Голодная? — коротко смотрю вверх. Ухмыляется, гад.